Зови меня Волком - Лина Славянова Страница 128

— Угу, – мрачнея, кивнул Волк.

— У меня к тебе просьба, – произнесла княгиня.

— Знаю я твою просьбу.

Усуда села на лавку возле Влаксана, и, не моргая, посмотрела ему в глаза, так, что было сил отвернуться или уйти. Она коснулась рукой шрама на его щеке, как тогда, когда он только пришёл из Сивых гор. Она поцеловала его. Нежно и страстно. Сколько же пьянящей боли было в этом коротком поцелуе.

— Сохрани себя, Волк, – тихо произнесла она.

— Усуда, – серьёзно произнёс Влаксан, – Я не могу…

— Что?

— Не могу одновременно выбирать и князя, и себя. Если спасение Любослава потребует моей жизни, то я не выполню обе твои просьбы.

— Ты всё ещё любишь меня? Или охладел…

Волк встрепенулся, точно ужаленный:

— Люблю ещё жарче, чем тогда, когда смел быть с тобой. Теперь же моя любовь к тебе подобна любви к Солнцу: ты даруешь радость каждого дня и наполняешь жизнь светом. И я знаю, что прав, пока иду по свету, следуя воле его. Но как бы сильно я ни любил солнце, коснуться его мне не дано, лишь могу довольствоваться теплом его света. Всё, что я могу сделать своей любовью – это не позволить Солнцу померкнуть. Я знаю, как страшен гнев опороченного мужа и знаю, как лихи на расправу князья. Он может убить тебя и будет оправдан, а может сохранить жизнь, и заставит мучиться каждый день, и в этом будет прав перед людьми и Духами, – Волк поглядел на княгиню.

Усуда опустила голову и тихо плакала. Слёзы крупными бусинами падали на расшитый сарафан, и терялись меж яркого блеска бисера. – Отчего же ты плачешь?

— Твоя жизнь – сплошное страдание, а виной тому я.

— Нет, что ты? – Влаксан нежно обнял её. – Я знал, что ты никогда не станешь моей, что должна принадлежать высокому мужу.

— Не говори так, – Усуда утёрла слёзы.

— Не нужно обманывать себя и меня, – он провёл рукой по её волосам, – ты никогда не будешь принадлежать мне, но я всегда буду принадлежать тебе. Ты знаешь это. Страдание – жить впустую, без цели, без чести, без понимания, что есть хорошо, а что плохо. Страдание – жизнь без правды.

— А что есть правда? Что есть хорошо, Волк?

— Моя правда – это ты. Каждое утро, открывая глаза, я должен выбрать: жить ради себя во тьме одиночества, либо ради света. И я точно знаю, что на этот день я выбрал правду, и буду достойно служить своему Солнцу.

Усуда смотрела на него огромными глазами, и щёки её ещё ярче пылали румянцем. Она обхватила ладонями его лицо и поцеловала так горячо, как никогда раньше, словно желала насытиться этим поцелуем на всю жизнь.

— Не искушай, – прошептал Волк.

— А если я хочу искушать?

— Я ждал этого, – признался он, – притягивая её к себе.

67

— Волк, – тихо позвала Усуда.

— Что?

— Казалась смелой, а язык не поворачивается сказать… но хочу, чтоб ты от меня узнал.

— Что не так?

— Я жду ребёнка, – прошептала Усуда.

Волк замолчал, подбирая слова. Он внимательно глядел на некогда свою княгиню, и всё больше ощущал, насколько же далека она всегда была от него, а теперь между ними зародилась целая пропасть. Зародилась и растёт в её животе.

— Что ж… – вздохнул Волк, – Будет княжич… то и хорошо. Значит, действительно Духи вашу семью благословили.

Усуда отстранилась и, нахмурившись, посмотрела ему в глаза. Не найдя подвоха, приникла к нему и прошептала:

— Ты такой понимающий и хороший? Отчего же не все такие?