Аптекарша-попаданка. Хозяйка проклятой таверны - Диана Фурсова Страница 13

Она перевела взгляд на телегу.

— Он ранен?

— Он… не в лучшей форме, — мягко ответил Мортен. — Поэтому вам, как вы сказали, умеющей лечить, будет нетрудно обеспечить ему… тишину.

В том, как он выделил слово «тишину», прозвучал приказ.

Элина почувствовала, как за её спиной таверна будто напряглась: воздух стал плотнее, а изнутри — из самого дома — поднялся едва уловимый шорох, похожий на прислушивание.

Дом слышал разговор.

Дом хотел знать.

И, кажется, уже начинал «пробовать» этот страх.

— Условия я услышала, — сказала Элина, заставляя голос звучать ровно. — Но я тоже поставлю одно.

Мортен приподнял брови, и в его взгляде мелькнула искра любопытства: как у человека, которому вдруг ответили не так, как он ожидал.

— Говорите.

— Ваши люди не заходят за стойку, — сказала она. — И не трогают мои бумаги. И… — она сделала паузу, выбирая формулировку, — если ваш гость умрёт у меня на руках, вы не повесите это на меня.

Улыбка Мортена не исчезла. Стала тоньше.

— О, какие правильные слова. Сразу видно — вы не отсюда. — Он склонил голову, как будто это был комплимент. — Хорошо. За стойку не заходить. Бумаги не трогать. Умереть… — он чуть пожал плечами, — ему невыгодно. И мне тоже.

Элина не поверила ни одному слову. Но она и не ждала правды.

Она ждала возможность действовать.

— Тогда заносите, — сказала она.

Двое крепкихохранников Мортена переглянулись. Оба были широкоплечие, с короткими стрижками, на запястьях — следы грубых ремней. Оба смотрели на дверной проём так, будто там не дерево и железо, а пасть.

— Ну? — Мортен даже не повысил голос.

Охранники потянулись к полотну. Под ним обнаружились ремни, которыми было стянуто тело человека. Сначала Элина увидела только сапоги — грязные, потёртые, слишком добротные для крестьянина. Потом — руку, сползшую с края: на пальцах — чёрные следы, словно от копоти. Не грязь. Именно копоть, въевшаяся.

— Он… — прошептала Элина, и сама услышала, как в голосе дрогнуло.

Дом в ответ тихо скрипнул балкой. Как будто усмехнулся.

Охранники подняли носилки. И когда первый шагнул через порог, его передёрнуло так резко, будто его хлестнули холодной водой. Он стиснул зубы, но продолжил.

— Не нравится ему, — лениво заметил Мортен, наблюдая. — Это нормально.

— Кому — ему? — почти автоматически спросила Элина.

Мортен посмотрел на неё с таким выражением, будто она сама протянула ему верёвку.

— Не спрашивайте, — мягко напомнил он. — Это входит в условия, хозяйка.

И в этот момент таверна словно вздохнула — холодно, довольна. Будто ей тоже понравилось, что Элина не узнает.

Она сжала пальцы, заставив себя не задавать больше ни одного вопроса вслух.

Носилки внесли в зал и опустили на ближайший стол. Человек на них был бледен, губы — синеватые, дыхание — редкое. На виске выступили капли пота, и эта тонкая полоска влаги на коже выглядела почти неприличной в здешнем холоде.

Элина наклонилась, проверяя дыхание, как делала это сотни раз: ладонь к груди — слабое движение, два пальца к шее — пульс. Пульс был быстрый и неровный.

— Ему плохо, — сказала она, не поднимая головы. — Он в жару.

— Он спит, — быстро ответил один из охранников, и в этом «спит» было больше мольбы, чем уверенности.

— Спит… — повторила Элина.

Она осторожно приподняла край рубахи, чтобы посмотреть рану.