Герцогиня Эмили - Аурелия Шедоу Страница 131

— Лоренц, — сказала я тихо.

— Что?

— Я люблю тебя.

Он замер. Потом отстранился, заглянул мне в лицо.

— Я тоже, — сказал он, и в его глазах не было ничего, кроме правды. — Я тоже, Эмили.

И в этот миг, среди войны и смерти, я поняла, что мы выживем. Потому что у нас было ради чего жить.

На закате враг отступил. Стены устояли, и люди, уставшие, раненые, но живые, спустились во двор. Я сидела у лазарета, перевязывая руки — от стрел они горели, кожа была стёрта до крови.

— Дай посмотрю, — сказал герцог, опускаясь рядом. Он едва стоял на ногах, но упрямо держался.

— Я в порядке.

— Ты вся в крови.

— Не моей.

Он взял мои руки, осторожно разжал пальцы, посмотрел на ссадины.

— Больно?

— Немного.

— Ты никогда не стреляла раньше.

— Нет.

— Зачем?

Я посмотрела на него. На его лицо, бледное, осунувшееся, но живое.

— Чтобы быть рядом, — сказала я. — Чтобы не прятаться за вашими спинами. Чтобы, если придётся, защищать тех, кто слабее.

Он поднёс мои руки к губам и поцеловал. Осторожно, нежно, будто они были самыми драгоценными в мире.

— Ты уже защищаешь, — сказал он. — Каждый день. Каждую минуту. И я… я горжусь тобой.

У меня защипало в носу.

— Лоренц…

— Тш-ш. — Он прижал меня к себе. — Просто посидим. Тихо.

Мы сидели так долго. Внизу, во дворе, гасили факелы, готовясь к новой ночи. Где-то далеко, за стенами, враг перегруппировывался для новой атаки. Но здесь, в полумраке лазарета, было тихо и спокойно.

Потому что мы были вместе.

Глава 49 Герцог встает

Глава 49 Герцог встает

Утро началось опять с рёва труб, который не смолкал ни на минуту. Враг бросил на стены всё, что у него было. Осадные башни, тараны, лестницы — они лезли со всех сторон, и казалось, что им нет числа.

Я стояла на стене, сжимая лук. За эти два дня я научилась попадать в цель — не всегда, но чаще, чем промахиваться. Рядом лучники стреляли без остановки, внизу женщины подносили стрелы и лили смолу. Но врагов было слишком много.

— Герцогиня, спускайтесь! — крикнул Бардо, отбиваясь от лезущего на стену солдата. — Здесь опасно!

— Я остаюсь! — ответила я, выпуская очередную стрелу.

Внизу, у лестницы, послышался шум. Я обернулась и замерла.

Герцог поднимался на стену.

Он шёл медленно, опираясь на меч, а не на костыль. Лицо его было бледным, на лбу выступила испарина, но глаза горели. Он сбросил повязку с плеча, и я увидела, что швы разошлись — кровь проступала сквозь рубашку.

— Лоренц! — крикнула я, бросаясь к нему. — Ты с ума сошёл? Тебе нельзя!

— Я нужен там, — сказал он, отстраняя меня. Голос его был твёрдым, но я чувствовала, как он дрожит от боли.

— Ты умрёшь!

— Тогда я умру, защищая свой замок. — Он посмотрел на меня, и в его глазах была такая решимость, что у меня перехватило дыхание. — И своих людей.

Он шагнул вперёд, и солдаты, увидевшие его, замерли.

— Герцог! — крикнул кто-то.

— Его светлость на стене!

— С нами! С нами!

Люди, которые ещё минуту назад держались из последних сил, выпрямились. В их глазах зажёгся огонь, которого я не видела с начала осады.

— За Волькенфельс! — крикнул герцог, поднимая меч.

— За Волькенфельс! — ответили сотни голосов.

И они бросились в бой.

Я не отходила от него ни на шаг.

Он рубил мечом, отбивал удары, и каждый взмах давался ему с болью. Я видела, как кровь проступает сквозь рубашку, как бледнеет его лицо. Но он не останавливался.