По обе стороны времени - Станислав Федотов Страница 134

Варя опять вспыхнула: она совсем забыла, что для Балагулов нет препятствий ни в домах, ни в головах. А Рамона упоминание о добре вернуло к главной цели приезда сюда, в усадьбу.

Он рассказал о событиях столетней давности, о побеге Чумакова.

— Вот я и подумал, Яков Иванович, не вашим ли голосом говорило кресло, не вы ли наставляли Феликса Чумакова, что делать и куда уходить? Вы были в это время здесь, в усадьбе?

— А что, – задорно, этак по-молодецки, спросил Балагул, – уж не арестовывать ли ты меня вздумал? Не в кандалы ли будешь заковывать? Интересно, как это у тебя получится!

— Да ну, скажете тоже! – сконфузился Рамон. – Это ж у меня учебное задание!

— Учебное не учебное, а полицейский чин закон соблюдать должон при любых условиях, – перешёл на свой прежний язык Яков Иванович. Не забыл и песню: – Ваша служба и опасна, и трудна…

— О-о, отец-то стихами заговорил, – восхитилась долгое время молчавшая Сара Ивановна. – Глядишь, и талант прорежется.

— Таланта нет, а способности имеются, – возгордился Яков Иванович.

— Так что с моим вопросом? – напомнил Рамон.

Но ответить старший Балагул не успел. На втором этаже грохнуло, будто что-то взорвалось, а спустя несколько секунд по лестнице сверху вниз простучали быстрые шаги и перед хозяйкой и гостями предстал Иннокентий Балагул в странном облачении: на рыжей голове блестящий шлем с гибкими усиками по кругу, серебристые ленты обвивают длиннополую рубаху до колен, выглядывающие из-под неё штаны тоже в лентах до щиколоток, на рукавах такие же ленты, высокие зашнурованные ботинки отсвечивают металлом.

— Батя, маманя, – сказал Кент в пространство, – Барбара подбита. Давайте спасать!

Глава 18,

в которой становится ясно, что любовь сильнее разрывной пули

Сара Ивановна первой сорвалась с места.

— Где она?!

— Там, – Кент показал за спину и вверх. – В моей комнате.

Толкаясь и мешая друг другу, все бросились наверх.

Барбара лежала на кровати. Одета она была так же, как и Кент, но рубаха на груди разорвана в клочья и пропитана кровью, золотые кудри разметались по подушке, покрыв её красными пятнами. Зато на лице – ни одного даже розового пятнышка: оно было белым до голубизны. Глаза девушки закрыты, дыхания не было.

Варя ойкнула и зажала рот обеими руками, Даша стиснула зубы и не издала ни звука. Рамон отвернулся.

Кент и Сара Ивановна начали раздевать девушку. Осторожно, боясь сделать ей больно.

— Юноша, – окликнул невидимка, и Рамон мгновенно повернулся. – Вам лучше выйти, а девочки, если хотят, могут остаться.

Рамон кивнул и вышел из комнаты.

— Мы, конечно, останемся, – сказала Даша.

— Может, нужна будет помощь, – добавила Варя.

— Спасибо, – сказала Сара Ивановна. – Принесите тёплой воды.

Девчонки побежали вниз и мигом вернулись с двумя кувшинами воды.

Балагулы уже раздели Барбару, и теперь она лежала на цветном лоскутном одеяле, вытянувшись в струнку. Рана на груди была ужасна: глубокая, рваная, словно внутри взорвалась небольшая граната.

— Так и есть, – не оборачиваясь, сказал Кент. – Элементали научились создавать разрывные пули.

— Электрические?! – ахнул Яков Иванович.

— Эфирные, – коротко уточнил Кент.

Он и Сара Ивановна колдовали над раной. Девочки не сомневались, что и Яков Иванович принимает в оживлении непосредственное участие. Они подошли поближе, чтобы своими глазами увидеть, как это происходит.