Желтые цветы для Желтого Императора - Екатерина Звонцова Страница 134

Господин зверюга. Кацуо опять ненадолго прикрыл глаза, скрипнув зубами. Нет, он не отрицал своей вины, но сейчас она напрочь лишала сил. «Прости, господин зверюга, мне не следовало так рисковать». «Прости, господин зверюга, я могу себе представить, что ты ощутил». «Прости, господин зверюга, ты мог меня и не спасать. Я всегда готов ответить за свои ошибки». Вот что придется сказать. Для этого – собраться.

Кацуо снова открыл глаза в миг, когда по лицу Харады пробежала очередная судорога, веки напряглись, ресницы задрожали. Он сжал губы, качнул головой, крупно затрясся и тут же расслабился. Там, во сне, его, похоже, нашли. Корни, кровь, земля. Кацуо лежал все так же без движения, наблюдал за тем, как сменяются стадии кошмара. Здесь ведь не помочь. Только разбудить, возможно, сделав хуже.

«Непобежденные кошмары – камни в карманах, и однажды они тебя утопят».

Так говорил сэнсей.

Кацуо и сам видел это наяву – в тот день он бежал, то проваливаясь в землю по колено, то вырываясь. Потрясенный, дезориентированный, он даже не рубил лезущие корни, хлесткие лозы; не смел, пока они не начали хватать мибу, хватать «своих» баку и не показалось, что им вообще все равно. Позже, ходя над разложенными в ряд трупами волков, вглядываясь в лица и выслушивая мрачные, усталые рассуждения Юшидзу, сводящиеся к «Да, в масштабных боях сопутствующие жертвы неизбежны, а эта магия мне и вовсе не подчиняется. Но… все ради Империи», Кацуо хотел спросить одно: «А как насчет тебя? Ты в случае чего отдашь Империи жизнь?» От безмозглого, слепого «Все ради Империи» его коробило и прежде, когда это срывалось с губ императрицы. Сильнее – только от популярных в спектаклях и книгах девизов «Все ради любви!» и «Все ради чести!». По мнению Кацуо, на свете не существовало вещей, за которые действительно стоит отдать все. Потому что такой обмен по умолчанию неравнозначен.

Рука все же потянулась к плечу, чтобы встряхнуть: сквозь зубы Харады прорвался стон, пальцы слишком сжались. Но в первый же миг, стоило просто оторвать ладонь от травы, он, словно подброшенный, вскочил сам. Все это – вот он лежит клубком и давится кошмарами, а вот уже застыл в боевой стойке со вскинутым окикунаем – заняло едва ли две секунды. Определенно, его учили хорошо. Его тайи Кацуо даже помнил: мальчишка, манерный, слишком ухоженный для баку, с катаной, больше похожей на женскую, но с таким твердым взглядом, что, пожалуй, с ним было бы интересно сразиться. Намного интереснее, чем с самим господином зверюгой, жаль, что…

— А ты неплох, – все же бросил Кацуо, щурясь снизу вверх. – Чутко спишь.

— Так я все-таки задремал… – Харада поморщился, быстро покрутился, оценивая обстановку, вздохнул и вернул оружие на пояс. Неожиданно смущенно добавил: – Прости. Я вообще специально даже в этот ваш «носок» не полез и…

— Пора бы знать, что холод усыпляет. – Кацуо пожал плечами. Сел, машинально потер ноющее левое запястье, наконец ощупал голову. Крепкая повязка пережимала и уши, и волосы. – Хм. Рука мастера.

— Ты мне тут еще поговори! – огрызнулся Харада, упирая кулаки в бока. – Учитывая, что ты нас чуть не угробил! – Он кинул красноречивый взгляд на спальник у Кацуо за спиной. – И хоть бы предупредил!

Справедливости ради, он никого за собой на приглашал. Но закончить с этим стоило поскорее, поэтому Кацуо, ничего не комментируя, просто попросил: