Желтые цветы для Желтого Императора - Екатерина Звонцова Страница 135

— Простите меня. Это было действительно неразумно. В оправдание могу только сказать, что, вероятно, кое в чем разобрался.

Харада мрачно хмыкнул, но пошел на попятный: снова размашисто сел, потянулся к дорожному узлу – скорее всего, искать «носок». Кацуо вспомнил о своем, развернул, но встряхивать не спешил. Сон не придет. Мыслей ворочалось слишком много, мгла некоторых сомнений окончательно сползла. И под ней обнажились довольно острые камни.

— И что? – пробурчал Харада.

— Что? – безнадежно спросил Кацуо, скорее оттягивая момент и собирая слова.

— В чем ты разобрался? – Харада резко повернулся к нему, продолжая шипеть: – Что ты там удумал, зачем… – Взгляд его метнулся к руке, по которой прошелся нож. – Ты сам сказал нам, что другие деревья попробовали кровь! Как тебе взбрело в голову эту громадину кормить…

Говорить такое было сложно. Впускать в рассудок – и того сложнее.

— Я разобрался в том, можно ли… связать себя с этими деревьями. Договориться. – Кацуо внимательно следил за лицом Харады. Оно становилось все недоверчивее. Но в глазах загорался суеверный страх. – Точнее, не с какими попало, а, скорее всего, конкретно с этим, ты, полагаю, и сам почувствовал его силу. И похоже, что да, в императорской семье это возможно.

— С чего ты решил и с чего тогда оно тебя… – но дальше Харада только бессильно всплеснул руками. Судя по тому, как пальцы стиснули спальник, он догадывался и сам.

— Оно шипело мне, что я пришлый, – просто ответил Кацуо и кивнул. – Да. Все верно. Я слышал его голос, пока оно… возмущалось. И юный косё, вероятнее всего, тоже. А ты?

— Что-то невнятное. – Харада зябко повел плечами. – Но да. Боги… Кошмар! – Он хлопнул себя по лбу. – А ведь точно! Госпожа-то писала в письме, что Желтая Тварь под этим деревом зарезаться пытался! – Кулак сжался. Харада медленно перевел взгляд на ту сторону озера и прищурился. – Ох. Вот как. А парень говорил, «благоро-одное дерево, благоро-одное»! Не надо ли нам тогда срочно отсюда…

Вишня качала ветвями. По воде бежали круги, размазывая звезды. Кацуо вспомнил вкус земли и крови на губах, машинально провел по лицу – чистое. Кто обтер? Косё? Или…

— Оно правда благородно в некотором смысле и вряд ли тронет нас само, – успокоил он Хараду. – Если только крови больше не будет. Кровь, похоже, единственный способ с ним заговорить. Иначе до подобного наверняка додумался бы какой-нибудь прежний наместник.

Но никому из них не приходило в голову пырнуть себя мечом в таком живописном месте. Кацуо вообще не слышал о самоубийствах правобережных наместников. Харада все равно покосился на дерево с опаской, и Кацуо добавил:

— И метка. Вероятно, метка тоже играет роль.

В общем, просто веер ужасающих совпадений. Кацуо на миг зажмурился, воскрешая в памяти лицо Юшидзу – осунувшееся, вечно бледное. Его лихорадочно горящие глаза. Частое потирание висков. И оранжевое мерцание метки, такое, какое бывает, когда человек – как правило, мадзи или амумадзи – захлебывается от силы собственного дара.

— Слушай, – пробормотал Харада, ерзая. – А эта связь, как ты думаешь, она…

— Возможно, подразумевает и то, что ты видел в Братской Бойне, – бесцветно подтвердил он. Харада открыл рот. Слишком быстро закрыл, чтобы не понять очевидного. – Да. Возможно, смерть моего брата, тот момент, когда он прикоснулся к ране Юшидзу… это могла быть какая-то садовничья магия. Чтобы лотосы узнали добычу.