Газолин - Виктория Голубева Страница 135

Вторая часть меня помнит, что этот человек выбрал за меня карьеру и будущего мужа, высмеяв мои мечты, заставив сомневаться в себя. Он был хозяином дома, в котором я не могла дышать.

Из-за него я ушла и стала Сиеной, оставив Нину позади.

Моргаю, прогоняя наваждение. Отстраняюсь и спокойно произношу:

— Здравствуй.

Отец тяжело вздыхает и убирает руки в карманы. На его лице появляется такое потерянное выражение, что я начинаю сомневаться, правильно ли поступаю, отталкивая его.

— У тебя есть пять минут? Давай выпьем кофе. – Он кивает в сторону столиков.

Люди проходят мимо и бросают на нас откровенно любопытные взгляды. Еще бы: Ник Монклер – живая легенда «Формулы–1»!

Отойти туда, где на нас не будут пялиться, – не такая уж плохая идея.

Киваю и иду к дальнему столику. С неприятным скрежетом отодвигаю стул и сажусь, положив руки перед собой.

Дальше – короткие осторожные фразы: о Роберте, о гонках. Темы быстро заканчиваются, и наступает молчание.

— У тебя все в порядке? – спрашивает отец. – Выглядишь уставшей.

— Все нормально, просто много дел. – Хорошее воспитание берет верх. – Как ты? Как мама?

— У нас все по-старому, я работаю с молодыми гонщиками, а мама вся в светской жизни. Недавно устроила прием, который журнал «Шик» назвал самым ярким событием сезона, – пауза, и другим, каким-то потухшим голосом отец добавляет: – Ясмин чуть не слегла после аварии Роберта. Старается почаще бывать у него, а Роб отказывается от помощи. Ну, ты его знаешь, – криво ухмыляется отец, и внутри разливается тепло.

Мы снова молчим, но сейчас мне комфортно.

— Джордж на днях заходил, спрашивал о тебе. Он думал, авария Роберта заставит тебя вернуться домой, хотя бы на время… Но он не знал, что у тебя такая работа, что не вырваться.

Первый укол вины. Впрочем, ничего неожиданного.

Отодвигаюсь от стола и скрещиваю руки на груди. Они дрожат, и я не хочу, чтобы отец это заметил. Теперь солнце светит прямо в глаза. Двигаю стул чуть вбок.

— Расскажи о своей работе. – Он оглядывает моторхоум «Меркурия». – Честно скажу, что паддок «Формулы–1» – это последнее место, где я ожидал тебя встретить.

— Я работаю не в «Меркурии», а в съемочной группе спортивной драмы «Газолин». Начинала ассистентом, а сейчас третий помощник режиссера.

Начинаю рассказывать о фильме и увлекаюсь. О работе я могу говорить бесконечно, а иногда этого совсем не стоит делать. Не с теми, кто может использовать мои слова против меня.

Будто почувствовав, что моя броня дала трещину, отец наклоняется ко мне и с улыбкой произносит:

— Я рад, что у тебя все сложилось неплохо. Хотя с помощью семьи ты могла бы добиться куда большего.

Бам! Вот оно. Обесценить из лучших побуждений. Что бы я ни делала, чем бы ни занималась, всегда закрадется какая-то ошибка, а ему всегда виднее, как правильно.

— Нина, – продолжает отец своим проникновенным тоном и дотрагивается до моей руки.

Отстраняюсь от его прикосновения – у него больше нет власти надо мной, минутная слабость прошла.

— Я много думал о том, почему ты ушла, но так и не смог понять. У тебя была стабильная, налаженная жизнь. Семья, всегда готовая поддержать, любимый жених. Зачем ты все бросила? Почему не поговорила со мной? Я бы понял.

Понял бы он, ну конечно.

Пара его фраз – и внутри снова все дрожит.