Лотос и роза - Марья Зеленая Страница 14

Виктория смотрела на гроб на дне могилы и думала: «Что теперь будет с нами?»

Дом продадут за долги. Мебель уйдет с молотка. А она, дочь банкрота — никогда не выйдет замуж. Кто возьмет девушку без приданого? Кто захочет связать свою судьбу с семьей, запятнанной позором банкротства?

Будущее виделось унылым и серым. Гувернантка? Компаньонка пожилой дамы? Вся жизнь — в статусе приживалки, без дома, без будущего, без семьи.

Церемония закончилась. Люди расходились, кто-то пожимал матери руку, бормотал соболезнования. Виктория стояла рядом, кивала, машинально благодарила, не слыша слов.

* * *

Он появился через два месяца после похорон.

Октябрьский вечер, дождь барабанил по окнам съемных комнат на окраине Манчестера. Виктория сидела у стола с недоделанной штопкой, когда в дверь постучали. Мать удивленно подняла взгляд — гостей у них не бывало.

Виктория открыла дверь.

На пороге стоял офицер в военной форме. Высокий, широкоплечий, в красном мундире с золотыми эполетами. Светлые волосы, сильная челюсть, серо-голубые глаза. «Красивый мужчина», — это было первое, что она подумала, и тут же устыдилась собственной мысли.

Он снял фуражку и поклонился.

— Капитан Ричард Кэрроу. Я служил с вашим братом, с Томасом.

Томми. Брат, который умер два года назад от лихорадки в Индии. Письмо было коротким, официальным: «С прискорбием сообщаем...»

— Примите мои извинения за столь поздний визит, но я только вернулся в Англию и узнал о кончине вашего отца. Хотел бы выразить свои соболезнования.

Мать уже встала, подошла к двери, вытирая руки о фартук.

— Вы служили с Томми? — Голос дрогнул на имени сына.

— Да, мэм. Он был моим другом. Храбрым человеком, лучшим товарищем, которого можно пожелать.

Виктория видела, как глаза матери наполнились слезами, и быстро сказала:

— Пожалуйста, проходите, капитан.

Он вошел в их скромную обитель, и Виктория остро осознала убогость обстановки — потертая мебель, выцветшие обои, холод, потому что они экономили на угле. Но Ричард, казалось, этого не замечал. Сел на предложенный стул и начал говорить о Томми.

О службе в Индии. О храбрости брата. О том, как его любили товарищи, каким он был веселым даже в самые трудные дни. Голос Ричарда был теплым, полным искреннего уважения, и мать тихо плакала, а Виктория не могла отвести взгляд.

Он был так статен в своей безупречной форме. Так внимателен. Так добр. И когда он посмотрел на нее и сказал: «Томми часто говорил о сестре», — она почувствовала, как краснеет, и опустила глаза.

Мать была так благодарна его визиту, что, когда он собирался уходить, пригласила прийти снова.

— Вы всегда будете желанным гостем в нашем доме, капитан Кэрроу. Друзья Томми — наши друзья.

Он поклонился, и его взгляд задержался на Виктории — всего на секунду, но она это заметила.

— Благодарю вас, миссис Эшворт. Я буду счастлив навестить вас снова.

* * *

И он стал приходить. Сначала раз в неделю. Потом дважды. Приносил подарки — маленькие, скромные, но такие драгоценные в их нищете. Книги. Коробку шоколада из хорошей кондитерской. Цветы — белые розы для матери, розовые для Виктории.

Однажды он принес томик Байрона в кожаном переплете с золотым тиснением.

— Томми говорил, что вы любите поэзию, мисс Эшворт.

Виктория взяла книгу, и ее пальцы дрожали, когда она открывала страницу.