После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна Страница 14

Я позвонила Миле.

— У тебя в кафе есть свободный метр прилавка?

— Метр есть. Свободы у него меньше.

— Я буду продавать фасованные травяные чаи без магической настройки. Отдельная касса, отдельная вывеска, сертификаты и санитарная зона. Мне нужен угол, розетка и место в сухом шкафу.

— Приходи после закрытия. Посмотрим.

— Это будет аренда.

— Я поняла с первого завтрака.

Зоя Петровна одобрила идею не словами, а тем, что достала телефон и продиктовала номер лаборатории, где проверка пяти партий стоила шесть тысяч четыреста, а не семь.

— Но до результатов ничего не фасуешь, — предупредила она.

— Разумеется.

— И этикетку покажешь мне.

— Почему?

— Чтобы слово «волшебный» не пролезло мелким шрифтом.

— Вы начинаете мне доверять.

— Я начинаю правильно тебя контролировать.

В кафе мы с Милой выбрали место у окна, на расстоянии от линии выдачи и кофемолки. Там стоял узкий стол, где раньше продавали открытки местных художников. Мила предложила убрать его бесплатно. Я отказалась от бесплатного варианта и открыла таблицу.

— Пять тысяч в месяц, включая электричество и шкаф. Касса моя. Уборка зоны моя. Если мешаю проходу или получаю претензию санитарной службы, съезжаю за два дня.

— Три тысячи.

— Пять.

— Ты торгуешься в неправильную сторону.

— Три тысячи выглядят как помощь подруге. Пять — как дешёвая аренда метра в действующем кафе.

— А если я хочу помочь подруге?

— Тогда помоги мне не делать вид, что у проекта нет расходов.

Мила закрыла мою таблицу ладонью.

— Хорошо. Пять. Но кофе по себестоимости.

— Это можно включить в приложение.

— Если ты составишь приложение к аренде на кофе, я подмешаю тебе обычный сахар.

Мы подписали простой договор на месяц. Я перевела пять тысяч и вычеркнула из ближайших расходов замену окон на втором этаже. Заклеить щели можно было временной лентой. Спать ещё несколько дней на диване у Милы — тоже, если не обсуждать это слишком подробно.

К восьми вечера договор лежал в моей папке, лаборатория приняла заявку на анализ сырья, а в телефоне появился отдельный счёт проекта. Я назвала его «Лавка», потому что выбирать красивое название при нулевой выручке казалось преждевременным.

Оставалось забрать из дома ноутбук и проверить пломбы.

В Аптекарском переулке уже горели фонари. Я включила в телефоне запись до того, как отперла дверь. Белая пломба на техническом входе сохранила синюю полосу. Нижняя — тоже. Индикаторы на втором этаже не изменились.

Я поднялась в лабораторию, убрала договор в папку и взяла ноутбук. На выходе луч фонаря скользнул под лестницу.

Вчера там стояли коробки с пустыми банками. Днём я перенесла их к стене, чтобы добраться до нижнего ящика шкафа. Теперь на пыльном полу виднелся прямоугольный край чего-то серого.

Я присела, не касаясь находки. Под первой ступенью, за узкой планкой, была приклеена пломба размером с почтовую марку. Не сухая бумажная, какими пользовалась городская палата пять лет назад, а современная полимерная: серое поле, тонкая медная нить и обрезанный край номера.

Она находилась выше официальной пломбы Ратникова и не перекрывала проход. Её спрятали так, чтобы она фиксировала движение лестничной доски.

Я увеличила изображение на экране. На сером поле сохранились четыре печатных знака: «…НС-47».

Такая же система кодов стояла на контрольных наклейках производственных линий «Баланса». Две буквы обозначали филиал, две цифры — участок.