Невеста по ошибке для альфы из клетки - Ксения Соболева Страница 140

— Спасибо, - сказала я.

— Ты замёрзла.

— Я заметила.

— Не взяла куртку.

— Вы тоже заметили?

— Да.

— Когда-нибудь ваша наблюдательность погубит нашу беседу.

— Уже много раз.

Я посмотрела на его повязку.

— Болит?

— Да.

— Прогресс. Сразу честный ответ.

— Учусь.

— У кого?

— У тебя.

— Я вру плохо.

— Но правду говоришь хорошо.

— Не всегда.

— Когда важно.

Я отвела взгляд. В окно было видно тёмный двор, кусок стены, слабый свет у ворот. Там стояли люди. Охрана. Остатки стаи? Новая стая? Не знаю. В доме за стеной спали или не спали остальные. Марта, которая держит кухню и, возможно, весь мир. Савельев, который ругается, потому что не может заставить нас быть разумными. Лука, который смеётся у края ужаса. Орлов, который всё ещё верит в долг, хотя долг трещит. Павел Игоревич, который внезапно оказался способен предъявить архиву правовое основание против ада. Барсик, без которого, я уверена, мы бы все уже морально погибли.

— Дом отреагировал, когда Марта сказала «пока нет», - сказала я.

— Да.

— Он хочет стаю?

— Дом не хочет.

— А кто?

— Контур. Память. То, что осталось.

— А вы?

Громов посмотрел в окно.

— Я не знаю, что осталось от моей стаи.

— Марта. Лука. Дом. Люди у ворот.

— Это остатки.

— Остатки - тоже начало, если их не выбросить.

Он повернул голову ко мне.

— Ты рассуждаешь о стае?

— Я два дня в оборотничьей драме. Имею право на дилетантскую экспертизу.

— Стая - это не только те, кто рядом.

— А кто?

— Те, за кого отвечаешь.

— Тогда у вас уже есть.

Он не ответил.

— Вы отвечаете за меня?

— Да.

— За Марту?

— Да.

— За Луку?

— Если спросить его, он скажет, что нет.

— Значит, да. За людей у ворот?

— Да.

— За Павла Игоревича?

Громов медленно моргнул.

— Это сложнее.

— Поздно. Он ваш юридический шаман. Не отнекивайтесь.

— Он не оборотень.

— Я тоже.

— Ты связана.

— А он оформил чудо. По-моему, достаточно.

Громов вдруг тихо рассмеялся. Совсем коротко, но на этот раз не сломано, не через боль, а почти нормально.

— Юридический шаман.

— Именно. У каждой приличной стаи должен быть. Будет ходить с планшетом и пугать врагов формами МН-42/Р.

— Мертин не ожидал.

— Никто не ожидал. В этом сила Павла Игоревича.

Мы оба улыбались. Ночью. После архива. После Кирилла. После чёрной фиксации. Это было безумие, но, может, именно поэтому настоящее.

Потом улыбка у Громова исчезла.

— Мертин сказал про Андрея.

Вот. Разговор сам дошёл туда, куда мы оба боялись идти.

— Да.

— Он может врать.

— Может.

— Скорее всего, врёт частично.

— Почему частично?

— Потому что ложь лучше цепляет, когда внутри есть правда.

— Марта сказала то же самое.

— Она часто права.

— Раздражает?

— Да.

Я сжала плед здоровой рукой.

— Если отец там… если то, что от него осталось, там… я должна увидеть.

— Знаю.

— Даже если это ловушка.

— Знаю.

— Вы не будете меня оттаскивать?

Он долго молчал.

— Буду, если ты перестанешь быть собой.

— Кто определит?

— Ты.

— А если не смогу?

— Тогда я напомню.

— Как?

Он посмотрел на мою перевязанную руку.

— Скажу, что ты ударила Архивариуса кулаком, потому что забыла нож.

Я не выдержала и рассмеялась. Тихо, чтобы не разбудить дом. Хотя, возможно, дом и так не спал.

— Это действительно очень на меня похоже.

— Да.

— А если вы перестанете быть собой?

— Скажи моё имя.

— И всё?

— Нет. Напомни Кирилла.