Жрец со щитом – царь на щите - Эра Думер Страница 144

— Смотрите!

Присутствующие, как один, повернули головы к следующей картине: к лужице подобрался павлин и опустил к земле головку на тонкой шее.

— Павлин-пьяница, – вспомнил я.

Он напился, как-то странно пискнул и свалился замертво. Служанка выронила амфору с ядовитым напитком, и стражники освободили Ливия, чтобы схватить уже её. Начался переполох невиданных масштабов. Сенаторы побросали кубки и еду, отбежали от стола, будто все яства превратились в отраву. Они даже дышать боялись. В суматохе я подобрался к Ливию и спросил:

— Как ты это узнал?

— Подслушал разговор слуг клана Баалшамем.

Он исподлобья глядел на Астарбел, что преспокойно допивала своё вино. К нам подошёл Ганнибал – его прежде весёлый лик ожесточился:

— Ты спас мне жизнь, Луциан Корнелий Сильва.

— Хорошо, что я подоспел вовремя, – серьёзно ответил Ливий.

Они отошли, а я подсел к Астарбел и, не беспокоясь о собственном фамильярстве, спросил:

— Зачем ты это сделала?

— Сделала что?

— Я знаю, что твои слуги подсыпали яд в вино Ганнибала. Так у вас решаются дела в Карфагене?

Астарбел встала и вышла из-за стола. Я нагнал её, приставая с расспросами:

— Астарбел, почему ты играешь в эти грязные игры? Тебе недостаточно богатства? Ты же мудрая дева!

Астарбел остановилась. К ней подбежали служанки в белом. Они укрыли её плечи бежевым шерстяным плащом. Кутаясь, Астарбел сказала:

— Вечер утомил меня, Ливий Туций Дион. Я вынуждена откланяться. Отложим обсуждение цели вашего приезда на завтра. – Она даже не обернулась, когда говорила это.

Ливий подошёл ко мне и уставился ей вслед. Я подпёр бока, хмурясь. а он сокрушённо вздохнул, потирая переносицу. Мы этого не озвучили, но оба думали одну мысль: «В очередной раз простое задание обернулось лабиринтом Минотавра».

Ночь, карфагенский дворец, гостевая опочивальня

Я ворочался с боку на бок, но лишь мял простыни и пыхтел без сна. Ливию в честь его триумфа выделили роскошную спальню в крыле Ганнибала.

— Небось напился вином и спит как убитый, – поворчал я. – Завидую.

Отбросив одеяло, опустил ступни на лоскутный коврик и некоторое время смотрел на полную луну, висевшую в чёрном небе. Когда шум в голове поутих, накинул тунику и вышел из спальни. Я планировал отлить где-то в садике, потому как совершенно позабыл о местоположении клозета, но запетлял в дворцовых стенах и потерял даже свою спальню.

«Янус всевышний, да где ж эта дверь!» – молился я, заглядывая в чужие опочивальни.

Отвратительная ночь. Пошатываясь от усталости и бессонницы, я бродил вдоль изысканных барельефов и колоннад. Сдавшись в одном из сводчатых залов, стены которого украшали мечи, вонзённые в щиты, опёрся о колонну и склонился над кустарником. Сделав дело в декоративное растение, – уж простите, что не нашёл в ваших запутанных залах клозет! – собрался искать собственную спальню, но ночную тишину разорвал младенческий плачи грохот мебели.

В стальном спокойствии я снял со стены меч и побежал на звук. Он раздавался за одной из дверей, которую я распахнул с ноги. Две чёрные фигуры, склонившись над Астарбел, душили её подушкой. В колыбели надрывалось дитя. Астарбел изворачивалась и колотила ногами по перекладинам постели. Она снесла с прикроватной тумбы шкатулку, и содержимое рассыпалось передо мной.