Под драконьей луной - Робин Слоун Страница 145

Я мечтал о побеге. Думал, что Ариэль может убежать по леднику. Конечно, это представлялось невероятным, однако мальчик уже совершил много невероятного. Отчего бы не попытаться?

Вместо этого Ариэль валялся на диване и в подробностях воображал свой будущий трон. Образ пульсировал в его мозгу; он боялся думать о чем-либо другом. Слишком многое от этого зависело.

Мрачная сосредоточенность мальчика ограничила мой доступ к его мыслям и восприятию. Как хронист я порой гадал, каково было бы отслеживать кого-нибудь из мрачных диктаторов среднеантской эпохи. Здесь, ощутив предвестие чего-то подобного, я понял, что это – ад.

Лучше навеки остаться в Альтиссиной гробнице, чем жить в соседстве с таким умом. Какой жестокий поворот!

Вместо реальных событий я мог лишь по кругу вспоминать одно и то же. Целый год Ариэль был свободен. Сколько всего удивительного он видел! Шумные мусорщики, трезвомыслящие бобры, зыбкие ученые, ищущие путь к самой сердцевине реальности!

Все осталось в прошлом.

Я удалился в Айгенграу, но и там мне легче не стало. Каждый день в кафе Питер Лиденхолл спрашивал про Ариэля, и каждый день я отвечал все резче, пока Питер не глянул с удивлением. Даже мои собственные воспоминания от меня отдалились.

Мальчик тоже бывал в Айгенграу, но в кафе не заглядывал. Меня вообще как будто не замечал. Я видел его, лишь когда он шел по мосту через канал. Дальше мальчик уходил в туман встречаться с Альтиссой Праксой. Я предполагал, что они упражняются в фехтовании, поскольку в часы бодрствования Ариэль отрабатывал новые движения – колол холодный ледниковый воздух полученным от Змии перламутровым мечом.

Мне до него было не достучаться.

Вестница

8 октября 13778 года

Мальчик был на леднике, тыкал мечом в воздух – мастерство Альтиссы по-прежнему пело в его мышцах, – когда внезапно услышал звук, от которого застыл как вкопанный.

Он не знал этого звука, более того, не знал, что́ в этом звуке поразительного; оба факта отражали его несчастье и несчастье планеты в целом. Ибо звук был – птичья трель.

Она раздалась снова, утанцовывая в ультразвук. Ариэль в жизни такого не слышал. Трель дрожала и перекатывалась в его ушах.

Птица спикировала с неба, зашла на посадку и, коснувшись лапками ледника, распушилась от холода – шарик перьев на снегу. Она была крохотная. Почти ничто. Она была чудом.

Спинка серая, грудка белоснежная, а клюв почти синий. Я не знаю названий птиц, никто из моих объектов не удосужился их выучить. Но таких птичек я раньше видел и всегда ими восхищался.

Мальчик никаких птиц не видел, ни разу в жизни, но ум у него был человеческий, и сердце сразу переполнила нежность. Птичка запрыгала к нему; движения были так стремительны, будто она исчезает в одном месте и возникает в другом. Это существо жило в другой частоте смены кадров.

Наконец птичка замерла, глянула на Ариэля – мырг-мырг – и заговорила.

— Не отчаивайся, – прочирикала она.

Ариэль вытаращил глаза.

— Покидая Вирд, я был уверен в себе, – сказал он. – Теперь мне страшно. Мне кажется, я себя погубил.

Птичка нахально запрыгнула мальчику на ботинок и посмотрела на него снизу вверх:

— Не отчаивайся!

Ее щебет был приказанием, и мальчик не мог ослушаться.

— Не буду, – сказал Ариэль. – Не буду!

Птичка чирикнула еще раз и упорхнула, унеслась по воздуху обратно в сторону границы ледника и леса Соваж.