Под драконьей луной - Робин Слоун Страница 144

Столько провозившись с любимым гаджетом, Ариэль обнаружил, что реальный мир туда не помещается. Он отложил Строматолит в сторону.

Дистилляция

28 сентября 13778 года

Ариэль проснулся и обнаружил, что волшебник испек пирог. Пирог был лиловатого цвета соважской муки, посередине торчала одинокая свечка.

— С днем рожденья! – провозгласил волшебник.

Он отрезал два куска и положил их на блюдечки.

— Я не знал, что у меня есть день рождения, – с сомнением произнес Ариэль.

— Что? Конечно есть. Я всегда тебе что-нибудь на него дарил. Ты получил от меня на день рождения Строматолит!

Ариэль молча откусил пирога. Тот был очень вкусным. Думаю, немудрено, что волшебник восьмидесятого уровня и печет великолепно.

— Ты сделал меня таким, чтобы я рос, – медленно проговорил Ариэль. – Волшебница Хьюз сказала, она не думала, что такое возможно.

— Было невозможно, пока я этого не совершил. Ты девять месяцев рос в темноте, затем я извлек тебя на свет – в этот самый день, тринадцать лет назад. Примерно на рассвете.

— Из какого животного ты меня раскупорил?

С тех пор как Ариэль узнал о происхождении людей и волшебников, он часто задавался этим вопросом. В отличие от Барыжника, мальчик не чувствовал в себе и тени какого-нибудь животного. Не видел в своем лице следов звериной красоты. Что ж… возможно, он был лисой. Если бы ему дали выбрать, он предпочел бы лису.

— Тебя не раскупорили, – небрежно ответил волшебник. – Дай твое блюдце. Раскупоривание не дало бы нужного результата. Я прибег к другому способу.

Ариэль подался вперед:

— К какому?

Мэлори сдвинул брови, раздумывая, как объяснить.

— Ты пил аква вариа, когда жил в Кроме Вариа? Хотя бы пробовал? Ее получают перегонкой, иначе говоря – дистилляцией. Начинают с яблочного сидра, в котором есть немного спирта, но больше всего другого – сахара, плодовой мякоти, даже древесины. Сидр нагревают, спирт испаряется, и его собирают – очень аккуратно.

Мэлори помыл блюдца.

— Если перегнать некачественно, тебе станет плохо, можно даже отравиться насмерть. А если все сделать правильно, получится аква вариа – превосходная в своем роде. Если же все сделать безупречно, с величайшим тщанием, получится нечто почти слишком чистое для этого мира!

Он обернулся к мальчику:

— С большой долей уверенности могу сказать, что никто в истории этой планеты ничего не дистиллировал так тщательно, как я – тебя.

Ариэль вытаращил глаза:

— Из чего… ты меня дистиллировал?

Волшебник вновь повернулся к раковине.

— Из себя, разумеется.

— А других? – тихо спросил Ариэль. – Кея?

— Что? О, его я раскупорил из белки. Заурядная работа волшебника. Остальных – из барсуков, полевок… жаб! Ты видел моих егерей. – Он немного помолчал. – Однако я добавил в каждого из селян немного меня. Я сделал их убедительными… Чтобы все были частью единой картины. Вот отчего ты их любишь.

Ариэль разглядывал Мэлори. В каменном доме по-прежнему было жарко и душно от плиты, в которой пекся пирог, однако волшебник так и не снял теплой куртки. Воротник ее был поднят, и, убирая блюдца, Мэлори дрожал от озноба.

— Сдается, ты использовал много себя, – заметил мальчик.

— Да, – признал волшебник. – Хорошо, что исходного материала было так много.

После этого дни побежали быстрее. Мальчик ушел в себя. Мэлори следил, чтобы он ел, но ничего больше.