Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин Страница 15

— Мелкая, — сказал он.— Спи.

— Ладно-ладно. Сплю.

Пауза. Тишина в трубке.Тёплый шорох линии.

— Антон?

— Что?

Катя молчала. Секунду, две, три.Антон слышал, как она дышит — ровно, тихо.Потом:

— Ты… ничего не хочешь рассказать?

Антон замер. Рука с трубкой — тоже.Синий прямоугольник в углу зрения мигнул — быстро, как предупреждение.

Ничего не хочешь рассказать.Катя чуяла. Не могла знать — про калькулятор, про боль, про то, что ему сверхуприсылают, — но чуяла по тому, как он молчал.

Антон подумал: рассказать. Прямо сейчас.Про синий текст. Про боль. Про пальцы.Безумно.Катя бы сказала: «Антон, ты перенервничал, ложись спи». И была бы права.И неправа.

— Я…

Катя ждала.

— Нет, — сказал Антон.— Всё нормально. Просто устал.

— Ладно, — сказала Катя.Голос был другой — тише, старше.— Спокойной ночи, Антон.

— Спокойной ночи, мелкая.

Щелчок. Гудки. Линия умерла.

Антон положил трубку на факсовый аппарат.Она легла криво, он поправил.Стоял и слушал тишину — другую, пустую, без Катиного голоса, без шороха линии.Тётя Зина храпела. За окном серело — сентябрьское утро, фонари ещё горят, но уже бледно.

Рука, которая держала трубку, была тёплая.Антон посмотрел на ладонь.Обычная рука. Своя.Час назад она лежала на клавиатуре, и калькулятор считал это согласием, и больутихала. Сейчас она держала телефон, и в ней ещё был Катин голос — хриплый, живой,настоящий. Единственный звук за эту ночь, который не имел отношения к синимпрямоугольникам. Антон стоял и не убирал руку с трубки.

Тётя Зина всхрапнула и повернулась на стуле.Очки упали ей на колени.

Зелёный прямоугольник — операторский, с кракозябрами — висел тихо в углу зрения.Привыкаешь ко всему, если устал.

Потом синий прямоугольник мигнул.Не новый зелёный. Подстрочник.Текст — крупнее, ярче:

УТОЧнЕнИЕ ПЕРЕВОДА

РАДИКАЛИЗИРОВАТЬ ОППОЗИЦИОннЫЕ СМИ

МЕТОД: ИСПОЛЬЗОВАТЬ ТИПОГРАФСКИЕ нОСИТЕЛИ

СРОК: 48 ЧАСОВ

Антон прочитал. Не новое.То же самое, только без канцелярии.Радикализировать.

Не просто сделать газеты громче.Сделать злее. С именами. Такими, за которые потом ищут.Листовка. Полоса. Плакат. Всё, что можно пустить в печать.

За перегородкой — станки, бумага, вёрстка, которую он только что починил.Они хотят, чтобы он это напечатал.

Пальцы дёрнулись. Обе руки — не одна, как раньше.Не на полсантиметра — на сантиметр, два.Антон сжал кулаки. Пальцы упёрлись в ладони и замерли.

Голова не болела. Сделка работала.Но руки тянулись к работе, которую он ещё не начинал.Калькулятор готовился.

Где-то за стеной загудел первый станок — не типографский, соседний, автосервис.Город просыпался, и в городе были Катя, и Лёша в очках, и Маринка, которая звонит вполночь, и сосиски по двенадцать рублей.Нормальная жизнь. Реальная.

Он повернулся к лестнице.Семнадцать ступенек вниз — посчитал, как всегда.Подвал, станки, бетон.Там внизу стоял компьютер с починенной вёрсткой и калькулятор, у которого было задание,и оно называлось «радикализировать», и Антон до сих пор не знал, что это значит, нознал, что ему не понравится.

Руки зудели. Мелко, знакомо уже — тик, который появился час назад и не проходил.Не от сухости. От чужой работы.

Антон спустился в подвал.Не сел за стол — сел на пол, у стены, подальше от клавиатуры.Ноги вытянул. Закрыл глаза.