Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин Страница 16

Калькулятор молчал. Сорок восемь часов.Можно поспать.

Наверху тётя Зина спала.В Чертаново Катя, может быть, тоже наконец заснула — с телефоном на подушке и работающимтелевизором.

Он зажмурился. Катин голос ещё звучал в ухе — «ты иногда бываешь нормальный». Синийтекст ждал за веками.Пальцы чесались, будто уже запомнили следующее слово.Через сорок восемь часов оно должно было уйти в печать.

Глава 4: Транс

Стук клавиш.

Ровный. Без пауз. Без возвратов.

Кто-то печатал. Не он.Или он, но не совсем.Антон слышал далёкое, как из-под воды, размеренное постукивание пластмассы и знал: такживые руки не работают.Пальцы спотыкаются, догоняют опечатку, возвращаются, стирают.Эти не возвращались.Ни одного исправления.

И всё же это были его руки.Он чувствовал каждое движение.До самых кончиков.Безымянные и мизинцы, которыми он в жизни почти не пользовался, сейчасработали ровно, как указательные.Обе руки превратились в один инструмент.

Антон попытался открыть глаза шире.Веки не слушались. Как после заморозки у стоматолога.

Стук продолжался.

Где-то за стеной вздохнул мотор.Короткий пуск, ровный гул.Антон знал этот звук так же, как знал голос сестры.Ротапринт пошёл.

Не сам. Его руки. Мышка кликнула правильные пункты, команда сработала, вал начал своёдело — всё это через него, без него.Он был внутри собственного тела и не имел к нему отношения.

Из носа пошла кровь.Он почувствовал тёплое на верхней губе.Пальцы продолжали стучать.

И тут — впервые за длинные чёрные минуты — Антон испугался не того, что не может открытьглаза как следует.

Он испугался того, что не хочет.

Началось с холода.

Бетон. Спина. Подвал.Антон лежал на полу, щекой к линолеуму, и сверху, через лестницу и щель под дверью,сочилось радио. Тётя Зина всегда засыпала под «Маяк». Новости шли сквозь шум:

«…до выборов в Государственную Думу остаётся девяносто четыре дня…»

Девяносто четыре. Декабрь.Сентябрь ещё не кончился, а страна уже жила декабрём, Чечнёй, взрывами, преемником иразговорами у метро.Антон сел не сразу. Шея затекла, рот был сухой, на языке — вчерашний кофе.Часы на стене — семь пятьдесят.Значит, проспал час с лишним.

Радио наверху зашуршало и опять выдало тот же сентябрь: рубль к доллару, войска в горах,выборы.Чужие большие слова доходили до подвала только обрывками, как через плохую линию.

Где-то между этими обрывками Антон вспомнил звук соединения.Пятая минута, ровный гул несущей.Две недели назад ему уже снилось, будто в подвале снова подал голос его сгоревшиймодем, и он проснулся счастливый на полсекунды, пока не понял, что это сон.Сейчас счастья не было.Только тот же самый гул в памяти и лампа над головой, которая светила одинаково в триночи и в восемь утра.

Подвал вообще жил без времени: наверху уже, наверное, открывали ларьки и чайники, аздесь всё ещё тянулась та же ночь.И штука в голове жила именно по этому подземному времени, где нет ни утра, ни передышки.

До восьми оставалось десять минут, но ровно к восьми Михалыч почти никогда не приезжал.Где-то в Раменском у него были серьёзные люди и ночь без сна.То есть пока не пожар.

Антон перевернулся на спину, подтянул колени и встал на четвереньки.Как больная собака.Колено хрустнуло. В двадцать четыре такие звуки раздражают сильнее, чем в шестьдесят,потому что понимаешь: рано ещё.