Пленница аскадцев. Цена свободы - Алена Бондар,Карина Рин Страница 150

В его взгляде вспыхивает не злость с новой силой, а что-то другое — тёмное, горячее, опасное.

Страсть? Откуда?

— Касар, ты чего? — тихо уточняю, настораживаясь.

— Когда ты такая разгорячённая, — наклоняется и прихватывает меня за подбородок, сокращая между нами расстояние до опасной близости, — я не могу устоять, — шепчет хрипло, почти в губы.

— Касар, — предупреждающе шиплю, чувствуя, как внутри всё начинает путаться.

Но кто ж меня слушает. Он просто-напросто закрывает мне рот поцелуем — настолько страстным и бескомпромиссным, что и моя злость перетекает в совершенно другое русло, плавится, теряет форму.

В следующее мгновение я оказываюсь лежащей спиной на столе, а мужчина закидывает мои ноги себе на талию, прижимая ближе.

— Не так быстро, — хриплю и толкаю его в плечи, пытаясь хоть как-то замедлить.

— Мирана, — рычит он возбуждённо, не отрываясь.

— Я зла, — напоминаю ему, цепляясь за остатки контроля.

— Очень? — странно улыбаясь, спрашивает он, и эта улыбка заставляет меня насторожиться.

— Да, — неуверенно отвечаю, потому что он так самодовольно начинает ухмыляться, что у меня закрадываются подозрения. — А ты что задумал? — успеваю спросить, как мужчина с грохотом отодвигает лавку.

А в следующее мгновение он, отойдя, сдёргивает мои трусики резким движением. Я ахаю и ничего не успеваю сделать.

А этот медведь опускается передо мной на корточки и, закинув мои ноги себе на плечи, проникает языком в лоно.

Вспышкой удовольствия проходит жаркая волна по пояснице, достигая низа живота, заставляя меня застонать и выгнуться, потерять опору.

— Я… — хочу отказаться.

Но он действует на опережение. Касар начинает вырисовывать витиеватые узоры языком по складочкам, играться с клитором, и проникать в лоно пальцами.

И так как этот изверг делает это одновременно, я буквально утопаю в этом безумии, которое происходит средь белого дня, в наверняка открытом доме, на кухне, в которую могут войти в любой момент.

Но, похоже, его это совершенно не заботит.

А почему, собственно, должно волновать меня?

Я здесь задерживаться не собираюсь, и мне сохранять свою репутацию не к чему.

И с каждым взмахом его языка как-то всё дальше отодвигаются обиды, теряют остроту. Нет, я не передумала и замуж не хочу. Но вот прямо сейчас отказываться от приятного…

Как там Мерзаль мой говорил — найди себе мужика. Так я нашла… случайно. Только трёх убийц, как он их назвал.

— Ах… — когда он вошёл в меня двумя пальцами, все лишние мысли из головы вылетели, а глаза я прикрыла, теряя контроль.

Нащупываю его волосы и тяну на себя. Пусть делает приятно, если хочет.

Я не против. Я даже согласна… и за.

Касар урчит довольно и с жадностью втягивает в рот клитор, а потом начинает ускорять движения, словно нарочно доводя меня. И я начинаю стонать, совершенно забывая обо всём.

А аскадец ласкает всё интенсивнее, жёстче. Он трахает пальцами так, что я почти подменяю в голове понятия и представляю, что это его член.

И, видимо, ему мало становится — мужчина поднимается. Шнуровка на моей груди очень быстро развязывается под натиском наглых рук. И вот уже мой сосок в его рту. Лёгкий укус — и он лижет твёрдую вершинку, заставляя меня дёрнуться.

— Аскадец, ты коварен, — хриплю между стонами.

А он сжимает свободной рукой мою грудь, приподнимая, и одновременно ускоряется внизу, не давая мне ни секунды передышки.