Лотос и роза - Марья Зеленая Страница 151

Хун задал еще один вопрос — мягче, задумчивее:

— Ты веришь в Небесного Отца?

Виктория растерялась.

Небесного Отца? Он имеет в виду... Бога? Своего Бога — сыном которого он себя считает?

«Как ответить? Если скажу «нет»... Но ведь они верят в того же Бога, что и мы. Только искаженно, неправильно».

— Да, я верю в Господа, — наконец выдавила она. Голос дрожал — она не смогла это скрыть.

Лян перевел.

Виктория невольно подняла взгляд на Небесного Царя — лишь на миг, чтобы увидеть реакцию. Понять, понравился ли ему ответ.

Хун смотрел прямо на нее.

Лицо — худое, изможденное, восковая кожа, натянутая на острые скулы. Глаза горят фанатичным огнем. Взгляд пронзительный, но пустой одновременно. Он глядел на нее, но как будто сквозь нее, словно видел в ней что-то другое.

Виктория быстро потупилась. Вспомнила предупреждение:Несмотреть в глаза .

Поздно.

Что-то изменилось — она почувствовала это кожей, хотя не понимала, что именно. Взгляд Хуна не отпускал, прожигая лоб. Сердце колотилось так громко, что отдавалось в висках.

Хун заговорил, и холодная отстраненность в его голосе сменилась живым интересом.

Виктория не понимала слов. Взглянула на Ляна. Его лицо окаменело. Челюсть напряглась — желваки заиграли под кожей.

Лян обратился к ней — голос сдавленный, слова давались с трудом:

— Небесный Царь просит тебя... снять платок.

Смысл не сразу дошел до сознания.

Снять платок? Зачем?

Лян смотрел на нее. Брови нахмурены, губы сжаты. Едва заметно кивнул:

У тебя нет выбора. Прости.

Она медленно подняла руки. Пальцы дрожали, путались в узле. Наконец развязала, стянула платок и стиснула в ладонях, не зная, куда его деть.

Золотистые пряди выбились из пучка, завиваясь у висков.

Хун величественно поднялся с трона. Звякнули украшения, шелк зашелестел по камням.

Все вокруг пали ниц.

Небесный Царь подошел к Виктории и остановился так близко, что она увидела подол золотой мантии и туфли, усыпанные драгоценными камнями.

Он заговорил — тихо, благоговейно. Голос пробирал до костей.

Виктория судорожно комкала платок. По спине ползла струйка холодного пота. Среди китайских слов вдруг послышалось знакомое:

«Ма-ли-я».

Она вздрогнула.Мария? Дева Мария?

Хун обернулся к залу — голос зазвенел громче. Указал на нее дрожащей рукой. «Малия», снова и снова.

Придворные не поднимали голов.

Робертс на коленях тяжело подался вперед. Что-то сказал по-китайски. Хун обернулся и ответил — резко, словно ударил хлыстом. Преподобный замолчал.

Что происходит?

Виктория умоляюще посмотрела на Ляна.

Тот застыл, потрясенно глядя на Небесного Царя. Заговорил — тихо, осторожно, обращаясь к нему. Голос чуть заметно дрожал.

Хун отсек жестом: замолчи!

Виктория суматошно переводила взгляд с Робертса на Ляна. Сердце колотилось так, что звенело в ушах.

Обернувшись к охране, Хун отдал приказ. Двое стражников шагнули к Виктории.

— Что? Что вам нужно?

Они подхватили ее под руки, подняли с колен. Виктория дернулась, попыталась вырваться — бесполезно.

— Преподобный! Что происходит?

Робертс — красный, вспотевший, молча отвел взгляд.

— Юньфэй! — ее голос сорвался.

Лян неотрывно смотрел на нее. В глазах — бессилие, ужас. Открыл рот — слова застряли в горле. Глубоко вздохнул, заставил себя говорить:

— Небесный Царь... видит в тебе знак Небесного Отца.