Лотос и роза - Марья Зеленая Страница 155

Развернулся и пошел обратно. Теперь только ждать.

Следующее утро началось так же — гонг, молитва, разминка. В обеденный перерыв Лян снова отпросился у командира.

У дворцовых ворот стоял тот же стражник — узнал, кивнул:

— Проповедник велел пропустить. Западное крыло. Знаешь дорогу?

— Знаю.

Лян прошел через ворота — и остановился. Перед ним раскинулся лабиринт павильонов, внутренних двориков, галерей. Где-то здесь, за одной из этих стен,она .

Он осматривался, запоминая каждую деталь. Слева — высокие стены, окна с решетками. Там? Или дальше, за теми воротами с красными столбами?

— Эй! — окликнул стражник. — Что встал как истукан? К проповеднику иди, раз пришел.

Лян двинулся в боковую галерею. Остановился у нужной двери, постучал.

Открыл молодой слуга:

— Входите.

Робертс сидел за столом, склонившись над бумагами, что-то писал. Поднял голову:

— Юньфэй? — он отложил перо. — Получил твою записку. Что стряслось?

Лян переминался у двери. Слова застряли в горле. Как лучше начать?

Робертс нахмурился:

— Садись. Выглядишь паршиво. Не спишь?

— Мне нужно спросить. — Лян не сел. — О гареме. Вы что-нибудь знаете? Как там все устроено?

Робертс тяжело вздохнул, потер переносицу:

— Зачем тебе это?

— Хочу знать, где она.

Миссионер помолчал. Потом осторожно заговорил:

— Это бессмысленно, Юньфэй. Мужчинам вход закрыт. Совсем. Даже родственникам Хуна.

— А охрана?

— Женщины. Только женщины. Хун запретил евнухов — считает противными Небу. Поэтому и прислуга, и стража — женщины.

— Но служанки же выходят оттуда? Кто-то носит воду, еду...

— Выходят. Но молчат как могилы. Мне довелось учить одну. Старшая жена Хуна прислала ее год назад — хотела, чтобы выучила английский.

Лян вскинул голову. Служанка из гарема? Знает английский? Может говорить с Викторией? Может передать?..

— Вы ее учили? Долго? — спросил он.

Робертс удивился его внезапному оживлению:

— Около года. Приходила почти каждый день. Способная очень — схватывала все на лету.

— Она... — Лян сглотнул. — Можно через нее передать весточку? В гарем?

Миссионер покачал головой:

— Она не приходит уже с месяц, может, больше. — Пожал плечами. — Я и сам пытался расспрашивать о гареме, когда ее учил, из любопытства. Но она молчала как рыба. Ни слова из нее не вытащил за целый год.

Надежда, вспыхнувшая на мгновение, погасла. Лян уставился в пол. Служанка была — но исчезла. Тупик.

Робертс тяжело встал из-за стола, приблизился. Положил руку ему на плечо:

— Юньфэй, послушай меня. Даже не думай пробраться в гарем. Это невозможно. Попытаешься — схватят, казнят. И ей не поможешь, только хуже сделаешь.

Лян молчал.

— Оставь это. Молись. Это все, что мы можем...

— Нет. — Лян резко отстранился. — Я не собираюсь сидеть сложа руки. Не буду молиться и ждать милости от вашего Бога.

— Юньфэй...

— Я найду способ. Любой. Должен быть способ.

Робертс помолчал. Потом тяжело вздохнул:

— Я написал письмо... В британское консульство, в Шанхай.

Лян похолодел изнутри.

— Что?

— Письмо, официальный запрос. — Робертс говорил торопливо, скорее убеждая себя, а не Ляна. — Это единственный законный путь, единственный способ вытащить ее оттуда. Хун не посмеет отказать британцам. Он надеется на признание, на союз с королевой Викторией. Если официальное требование вернуть подданную...