Новая фантастика 2026. Антология №10 - Сергей Лукьяненко,Екатерина Пронина,Дарина Стрельченко,Мара Гааг,Мария Соловьева,Мирон Высота,Юрий Ляшов,Борис Крамар,Ася Виленица,Дмитрий Швецов,Ника Созонова,Евгений Паули,Антон Ищенко,Олег Ткаченко,Роман Борисевич Страница 159

— Я поняла. Под водой. – Девочка вдруг всплеснула руками и громко сказала, деланно нахмурив брови. – Вот все у тебя проблемы какие-то. Папа говорит, что нужно не ныть, а делать.

— Я и делаю – приперлась за тридевять земель и пытаюсь одну упрямую девчонку убедить вернуть все как было.

— И как, получается? – в голосе Капли зазвучали смешинки.

— Пока не очень.

— Наверное, потому что она голодная. Вот и вредничает.

— Очень надеюсь, что причина только в этом.

* * *

— Курицу? – женщина воткнула вилы в сено и уперла руки в бока, пристально рассматривая гостей. – Два гулда.

— За курицу? – охнула Понча. – Она из золота что ли?

— А за жаренную три. Их сейчас служители Хура скупают – пытаются умилостивить, чтобы он так горько не плакал.

Понча многозначительно посмотрела на Каплю, которая демонстративно ковыряла носком грязь, в которую превратился двор.

— А так как я вижу, что она вам очень нужна, то четыре. И ночлег. Темнеет. И поможешь мне водосток починить – ты, вижу, рукастая. А то от мужа не дождешься, бездельник. А по двору скоро на лодке нужно будет плавать.

— А где ваш муж?

— Пьет с дружками третий день. Говорит, что у него от такой погоды разыгралась «хмурость и апатия», – женщина смачно сплюнула. – Так что, берете курицу?

— Может сухарями обойдешься? – умоляюще спросила Понча, ощупывая тощий кошелек.

— Курицу хочу! – твердо заявила Капля. – И молока.

Женщина плотоядно улыбнулась:

— А за молоком к соседям нужно идти. А может и хлеба хочешь?

— Конечно хочу! А лучше булку!

— Будет тебе булка, деточка.

— Сколько с меня вместе с ночлегом? – тяжело вздохнула Понча.

— А сколько есть? – поинтересовалась женщина и засмеялась грубым смехом своей немудреной шутке.

* * *

В то время как Капля расправлялась с аппетитной курочкой, прихлебывая молоко из огромной для нее глиняной кружки и не забывая обдирать с пышной булки сладкую посыпку, Понча с Гретой, как представилась женщина, в сгущающихся сумерках пытались пристроить на место деревянный желоб.

— Прожорливая она у тебя, – заметила Грета, держа тяжелую деревяшку на весу, пока Понча вбивала гвозди.

— Вся в отца. Чуть выше, пожалуйста.

— Дочка?

— Не дай бог.

Женщина хмыкнула.

— Не удивлюсь, если она тебе ничего не оставит.

— Не страшно. Все!

Понча одним движением вставила паз последнего желоба на место, и вода, до этого хлеставшая куда попало, журча, устремилась прочь за пределы двора.

— Мусор забивал желоб – вот он и обрушился. Я поставила там крыльчатку – будет создавать пульсацию в водяном потоке, которая не даст мусору накапливаться.

— Ох, – радостно хлопнула себя по животу женщина, ничего не понявшая из последней фразы. – Красота!

— Сбросишь пару гулдов?

— Сейчас же, – уже вполне добродушно рассмеялась та. – А вот каши с салом дам – вон какая худая. Откуда только сила такая?

— Я тоже вся в отца.

* * *

Ночлегом оказался сеновал с кинутой рогожкой и парой шерстяных колючих одеял.

Капля тут же свернулась калачиком, и, уткнувшись Понче в подмышку, засопела. А вот Понче не спалось. Скреблись где-то мыши. Переступала корова в стойле. Ухнула за окном ночная птица.

Отец.

Она давно не вспоминала о нем. Все времени не было. Интересно, а он о ней вспоминает? Припомнила строгое, словно вырезанное из камня лицо. Суровые брови. Плотно сжатые губы. И молчание. Она уходила, а он не сказал ничего. Так и стучал в своей кузне молотом, прервавшись лишь на секунду. Он считает ее мечту блажью и глупостью. А для нее это было, как ей так казалось и сейчас кажется, целью жизни.