Рывок в будущее - Владимир Бабкин,Виталий Сергеев Страница 16

Потяну ли сие? Матушка денег не даст. Это мое баловство. Мои фабрики и мануфактуры только стали давать рост. Мои крепостные деревни под Москвой и Петербургом не давали столько наличности, чтобы я вот просто так мог выдернуть. Сумма, конечно, небольшая, но внеплановая. Их же там будет не два студента. Или переносить открытие «рабфака» на год, пока я не поднакоплю «жирка». А не хотелось бы, раз уж затеялся раньше плана. Повелся на уговоры Ломоносова на свою голову. Знал же, что еще год нужен.

— Ты только все продумай и не спеши, – остужаю порыв Ломоносова, – до начала занятий на дневном две недели, а вечерний мы можем и в октябре открыть, как раз и лаборатории поспеют.

Ректор кивает головой. Грустит. Но довольная улыбка у него не сходит с лица. Ничего, вот сейчас еще супруга моя его запросы проредит.

— Здравствуй, Миша.

Ломоносов тут же перешел на немецкий.

— Здравствуй, Лина.

Они расцеловались.

— Как дома?

— Все хорошо, Лин, спасибо. Лиза передавала тебе привет.

— О, спасибо. Ей тоже.

— Передам.

— Отобедаешь с нами?

— С удовольствием.

Лина дала распоряжения и вновь вернулась к нашему гостю.

— С чем к нам?

— Денег хочу.

Моя жена лишь улыбнулась.

— Неожиданно. На балет, наверное?

— А на что же еще. Только на балет. И башню хочу построить. До неба. Чтоб красиво было. И все чтоб завидовали. И солдата внизу. При орудии. Чтоб все знали, что обязательно надо завидовать сему факту.

Лина поглядела на меня.

— Бредит Миша? Что хочет? Переведи на нормальный язык.

Пожимаю плечами.

— Денег. На университет. И студиозусы голодные. Я пока не видел смету расходов. Уверен, что Миша не стал скромничать. Как, впрочем, и всегда.

Взгляд на Ломоносова. Тот зачастил:

— Лина, все бумаги есть. Петр не пожелал их пока смотреть.

Усмехаюсь.

— Ну, ты еще моей жене на меня пожалуйся.

— Возражаю! Я о науке и образовании пекусь!

— Ага. Исключительно. А то верну я тебя обратно в Итальянский дворец и будешь там колбы мыть.

Кивок.

— И это тоже. Эх, душно мне!

— Окна открыты, если что.

— Прыгнуть?

Пожимаю плечами.

— Тут первый этаж. Твой эпатаж не произведет на нас с Линой никакого впечатления. Ладно, давай свои бумаги. Ты ж не отвяжешься.

— За тем и приехал, государь!

— Угу. Переться в такую даль… Денег все хотите или смерти моей.

— Я твоей смерти точно не хочу!

— Ты не один на белом свете. Давай уже опусы свои.

Получил. Посмотрел.

— Однако!

— Так там еще ведь и на лаборатории, и на оборудование. А так там все скромно.

Отдаю папку Лине.

— Жена, глянь и дай этому нахалу по голове этой папкой.

Великая княгиня Екатерина Алексеевна бегло просмотрела бумаги.

— Миша, имей совесть. У тебя же есть запасной вариант? Давай его сюда.

Нехотя (с видом оскорбленного научного достоинства). Горестно:

— Ну есть. Вот. Без ножа, Лина, без ножа…

Лина пробежала глазами.

— Скромнее.

Вздох.

— Рвешь по живому. Бог свидетель!

— Бога оставь в покое, Ему и без твоих причитаний есть чем заниматься. Если бы не моя дружба с твоей женой, я бы тебя уже удушила за такие запросы. Предокончательную бумагу можешь даже не показывать. И пару вариантов перед нею. Если ты не помнишь, то это наши с Петром личные деньги, а не казенные ассигнования.

— Понимаю. Вот.

Скептический взгляд.

— Не знаю. Посмотри сам.

Смотрю.

— Миша, тебя пчелы покусали на пасеке?