Академия ядов - Елена Станиславская Страница 165

Чувствуя, что нельзя дальше притворяться, мальчик слабо протянул:

— Мама?

Он нарочно позвал ее, хотя прекрасно знал, что матери нет в комнате.

— Сын, – отец тенью надвинулся на Мару. – Когда ты очнулся?

— Сейчас.

— Тут врачеватель. Ты скоро поправишься. А пока спи.

— Я увидел все, что нужно, – произнес незнакомец; снова скрипнуло кресло, а следом половица. – Продолжим в вашем кабинете.

Мужчины покинули детскую, и Мару снова нырнул в сон. Ему привиделось, что его охватывает ледяная вода и со всех сторон через темную толщу к нему тянутся детские руки. В голове бесконечно крутились два голоса. Один говорил: «Если бы я мог растопить лед под тобой, то сделал бы это и наступил на головенку, не позволяя всплыть», а второй повторял: «Подумайте, сколько детей умирает каждый день. Смертей могло быть гораздо меньше, если бы не мы».

Лихорадка прошла через три дня…

Мару замолчал, и Тьяна прерывисто вдохнула.

— Ты не знаешь, как тебя вылечили?

— Я даже не знаю, состоялся ли тот разговор на самом деле. Всю жизнь меня убеждали, что его не было.

— Убеждали? Значит, ты рассказал о нем матери?

— Не сразу. Вначале я спросил о врачевателе, который приходил к нам вместе с отцом. Она удивилась. Или сделала вид. А потом сказала: «Папа тоже заболел и давно не приезжал в город». Я поверил, но во снах продолжал слышать голоса тех мужчин и видеть мертвых детей. Спустя пару недель я не выдержал и снова попытался поговорить с матерью. Она ушла от ответа. Незаметно это стало нашей маленькой традицией: я старался вывести ее на диалог, а она – увести меня в сторону.

— А как же отец? С ним ты не говорил?

— Он умер вскоре после того, как я выздоровел. Можно сказать, подтвердил слова матери о плохом самочувствии.

Тьяна кивнула: она и не сомневалась, что эта нить оборвется.

— Спустя какое-то время кошмары прекратились, – продолжил Медович, – но покой не вернулся. Ничего не добившись от матери, я стал спрашивать других людей. Искать следы. Собирать подсказки. Делать выводы. Как ты знаешь, этот путь привел меня не к истине, а в Арку. Дважды. Когда меня выпустили во второй раз, я не сел в «Еллинек», присланный матерью, а поймал таксомотор и поехал в Низ. Хотелось забыться, но получилось иначе. В одном баре я услышал историю, сильно напомнившую мою собственную. У таксиста заболел сын, врачеватели ничего не могли сделать, но нашлись люди, которые посоветовали ему посетить жас-клуб «Аромат ночи». Через три дня мальчик выздоровел. Я начал наводить справки и узнал, что есть некая группа, которая помогает людям – в основном женщинам и детям. Так у меня появилась зацепка. А потом я встретил тебя. – Он провел пальцами по запястью Тьяны. – Что скажешь, Островски? Может, мне все привиделось?

Она прямо посмотрела Мару в глаза и, покачав головой, сказала:

— Твоя история все расставила по местам. У меня есть предположение. Я не сомневаюсь в его правильности, но…

— Еще бы, – хмыкнул Медович.

— Ты знаешь, чем занимались Крабух и его культисты?

— Экспериментировали с ядами.

— Да, но что конкретно они делали?

Мару пожал одним плечом и не стал строить догадок. Он видел: Тьяне они не нужны. Ей надо было выговориться. Поделиться своим озарением.

— Культисты пытались усовершенствовать бесуны. Сделать их менее ядовитыми, а в идеале – полезными для тех, кто их принимает. – Она позволила себе краткий вздох и быструю мысль: «Крабух – Хитвиков гений». – Мастер переводов интуитивно пришел к тому, что существовало задолго до него. Существовало, но скрывалось. Почему Яблонька выжила после «Огнетвора»? Да потому, что это был другой «Огнетвор». Правильный. С помощью него можно дышать огнем и не умирать. – Тьяну охватила дрожь возбуждения, как перед самыми интересными экзаменами. – Мы из поколения в поколение воспроизводили неверные рецептуры – и это не могло произойти случайно. Кто-то устроил все таким образом, чтобы общим достоянием стали только опасные бесуны, а другие, полезные, остались в тени. Вернее, сосредоточились в руках небольшой группы избранных.