Моя! И это не обсуждается - Мила Гейбатова,Мила Синичкина Страница 17

— У тебя еще и зубки прорезались, – качает головой Ксения, – моя ж ты прелесть.

Отдохнуть с переезда надо было, да? А теперь ты встала в строй и будешь укладывать

мужиков на лопатки.

— Да не нужно мне это, – хмурюсь, не понимая, к чему этот глупый разговор, – я для

себя хочу выглядеть красиво. Молодость скоротечна, к балахонам всегда успеется

вернуться.

— Ты рассуждаешь как старушка, – усмехается Ксения.

— Хватит, отстань от нее, что ты пристала к человеку, – встает на мою защиту Настя, –

переживаешь, что теперь не будешь самой красивой в группе? Так куча девчонок в

институте хорошеньких, нет у нас королев красоты, все хороши по–своему.

— Ничего я не переживаю, – Ксения театральным жестом убирает назад свои блондинистые

волосы, – мне для уверенности не нужна свита страшненьких подружек.

— Тогда и впрямь отстань от человека, привязалась на ровном месте, – вступает в

разговор третья, я забыла, как ее зовут. – Обычно человек оделся, даже скромно по

твоим меркам. Королевой мини ты в любом случае останешься, не волнуйся.

— Хах, это точно, – смеется Настя. – Идемте внутрь, пара скоро начнется.

Староста тянет меня вперед, остальные, посмеиваясь, следуют за нами. Ксения

колеблется несколько секунд, но в итоге тоже идет. Злобная девчонка, хорошо, что я

не хожу на вечеринки, она бы мне там прохода не давала со своей злостью.

— Правильно, Настюш, – Догоняет нас противная блондинка, – держись за новенькую,

остальные–то тебе не помогли, а эта, глядишь, добренькая, научит тебя причесываться,

кофточку одолжит. Хотя нет, не одолжит, ты не влезешь, с твоей полнотой никакая

одежда и косметика не помогут.

Настя краснеет, девчонки переглядываются, но не вмешиваются, а мне становится

неудобно.

«Как жаль, что у Элеоноры нет телефона, она презирает современные технологии, а то я

бы позвонила и высказала все, что я думаю о ее гадании. Я ведь хотела спокойствия,

просила о таком месте», – сокрушенно качаю головой.

— Полнота поправима, а злобный характер нет. Смотри, не заработай себе язву раньше

времени, на одних лекарствах придется сидеть, – произношу, подводя Настю к дверям

аудитории.

Но Ксения словно с цепи срывается, не знаю, какая муха ее укусила, да только она

преграждает нам путь и вдруг толкает меня.

— Умная самая, да? – говорит она злобно. – Только приехала и уже нарываешься? Так

давай разберемся!

14

14

Людская масса, которая обычно неукротима, особенно, когда нужно попасть в кабинет и

занять лучшие места в аудитории, вдруг резко прекращает свое движение. Все резко

останавливаются и больше не напирают на нас сзади. Я потираю ушибленное плечо,

отпустив Настю, и не пойму, что от меня хочет Ксения.

— Совсем с ума сошла? Я ведь могла упасть. Если ты мне так мстишь за то, что я

случайно налетела на тебя в общежитии, то хорошо, принято. А теперь дай пройти,

занятие вот–вот начнется, а ты устроила пробку на входе.

Делаю попытку протиснуться в аудиторию, но озлобленная идиотка так и стоит упорно на

месте. Мне остается лишь в недоумении приподнять правую бровь.

— Нет, не мщу. Хочу наказать тебя за твои слова, ты меня оскорбила, болезнь посулила,

— отвечает Ксения, сверкая глазами.

— Ты постоянно всех вокруг прямо или скрыто оскорбляешь, – пожимаю плечами, – не

заметила я, чтобы кто–то с тобой физически разбирался.