Биатлон. Мои крылья под прицелом - Анастасия Разумовская Страница 170

В парня вжалась какая-то пышная женщина, буквально смяв его, и Аратэ, не удержавшись, рухнул на худенького дедушку в ярко-оранжевой тканевой жилетке поверх куртки.

— Пьяный, что ли? — неприветливо проворчал старик.

Памятуя о реакции странной женщины Аратэ промолчал, схватился за свисающий с металлической трубки под потолком ремешок, успев заметить, что другие поступают именно так.

Здесь были сиденья, но они все были заняты. Возможно, сообщи лепрекон этим бедно одетым людям, что он — сын Золотого дома, они бы уступили ему место? Но Аратэ не был в этом уверен, к тому же он не хотел выдавать своё инкогнито. «Не уступили бы, — вдруг понял он. — Они видят, как я одет. Не могут не замечать золотую вышивку и одежду знати. Значит, скажи я им о том, кто я…»

— Мужчина, вы будете платить за проезд? — гаркнул дедуля в жилетке.

Аратэ с досадой вспомнил, что у него нет медяков. Ну ладно. В конце концов, он ведь этому человечку ноги отдавил. Молча вытащил из кармана золотую монетку и протянул. Морщинистое лицо старика с отвисшими брылями налилось багрянцем.

— Вы издеваетесь? А ну-ка, выходите из самодвижки! Или я стражников позову!

В смысле? В этом мире не ценят золото? Лепрекону на миг стало холодно. Однако выходить не хотелось: снаружи было уж очень морозно. И Аратэ бессовестно прибег к магии. Закрыл веки, прочитал заклинание очарования, приложив к нему золото души своей. И просительно-печальными глазами посмотрел на охранника самодвижки.

— Выгонишь, нечестивец, превращу в истукана, — пролепетал нежно-жалобным голосом на чистейшем трескотийском.

— Давай, давай, пошевеливайся! Выходим.

Надо же… не подействовало. Это нужно иметь очень натренированное сердце, чтобы устоять перед чарами.

— Ну что вы его гоните, — вдруг возмутилась какая-то женщина, буквально висевшая над сидящим мужчиной, — не видите: иностранец. Он и так отбился от своих, а тут вы его…

— Иностранец или нет, мне всё равно. Без оплаты проезда здесь даже дож Дорогин не имеет права ехать! — заявил старичок с апломбом и злостью.

— Сердце надо иметь человеческое! — сердито выдохнула женщина.

Вынула из кармана небольшую карточку и приложила к месту, где металлический поручень вздулся оранжевой коробочкой. И та отобразила зелёную стрелку.

— Я оплатила. Так что пусть остаётся.

Старик развернулся и отправился вперёд, ворча и суя в нос другим пассажирам чёрный небольшой ящик непрямоугольной формы. Аратэ хотел было поблагодарить незнакомку, но сообразил, что лучше ему по-прежнему не знать языка, раз уж это так выгодно, поэтому просто улыбнулся ей дружелюбно.

Самодвижка остановилась и снова распахнула двери. Толпа хлынула наружу, едва не снеся по пути лепрекона. Спас кожаный ремешок, в который Аратэ вцепился, что было сил. Одно из сидений освободилось, но на него тотчас устремился широкоплечий мужчина с короткой красной шеей. Аратэ схватил его за плечо и отодвинул, а потом загородил несчастное кресло и сделал доброй женщине приглашающий жест. И та вдруг заулыбалась, села, поставила тяжёлую зелёную сумку на колени.

— Вот что значит — иностранец, — вздохнула печально. — А у наших вовсе нет галантности.

— Понаедут всякие, — проворчал отодвинутый мужик.

Однако, встретившись с внимательным взглядом лепрекона, отвернулся и не стал нарываться на конфликт.