Академия ядов - Елена Станиславская Страница 178

Тьяна медленно разжала пальцы. Она по-прежнему не понимала, что происходит, но остро ощущала боль подруги. Ее слова сочились ядом – только не наружу, а внутрь. Власта ненавидела себя.

«Ничего уже не будет. Я сама так решила. Одна выставка – и все».

У Тьяны перехватило дыхание. Неужели Власта надумала свести счеты с жизнью? Видимых причин у нее не было, но у творческих особ все устроено по-другому. Подруга могла решить, что смерть после первой выставки – именно то, что нужно художнице, чтобы остаться в веках. Или вообразила, что никогда не достигнет чего-то большего. Или кто-то просто раскритиковал ее рисунки.

Хотя при чем тут страшная тайна и шок воображаемого журналиста?

— Власта, ты все-таки что-то приняла? – Тьяна старалась говорить мягко, но настойчиво. – Ты сказала про одну каплю. Что это значит? Пожалуйста, не молчи. И не ври про успокоительное. Я хочу помочь!

Подруга лишь всхлипывала в ответ. Из остекленевших глаз, глядящих в пустоту, нескончаемо текли слезы. Казалось, вместе с ними Власту покидала жизнь. С лица схлынул румянец, иссяк поток слов, и вся она сжалась в попытке исчезнуть. Вот доплачет Власта – и ее не станет.

— Тьяна. Иди сюда. – В голосе Мару прозвучало странное напряжение.

— Что? Подожди…

— Отойди от нее.

Недоуменно нахмурившись, она повернулась к Медовичу. Он шагнул вперед и, обхватив Тьяну за плечи, выдернул из кресла. Она возмущенно охнула, уставилась на Мару и тут заметила, как потемнели его глаза. Они неотрывно наблюдали за Властой, и все медовичевское лицо выражало настороженную сосредоточенность, словно подруга превратилась в дикого зверя, готового напасть в любой момент.

Тьяна запуталась еще сильнее. К тревожащему поведению Власты прибавилось не менее тревожащее поведение Мару.

Позволив ему отвести себя в угол к стеклянному столику, Тьяна потребовала:

— Объясни, что происходит.

— Думаю, что она…

Снаружи раздался шум, кто-то воскликнул: «Пустите!» – а следом в павильон ворвался коренастый юноша с неприметным, словно размытым лицом. Тьяна не знала его, но догадалась: это был Властин брат. Вживую она никогда его не встречала, лишь видела на нескольких зарисовках. Да и слышала о нем немного. Даже имени не помнила – настолько редко Власта упоминала о брате.

— Мне сказали, ты упала в обморок! – воскликнул он, взмахнув руками. – Не хотели пускать!

Голос, надтреснутый и высоковатый, показался Тьяне знакомым. Мозг вцепился в него, словно в подсказку, и начал поиск. Она определенно слышала его раньше. Где, когда?

Власта уставилась на брата так, будто взглядом приказывала провалиться к Хозяину последнего пира. Страдальчески сморщившись, она выдавила: «Уйди» – и схватила Тьянин стакан. Жадно глотнула. С уголков губ потекло на воротник.

— Ты чего такая… О, здрасте. – Юноша наконец заметил Тьяну, и его глаза округлились. – Вы же та самая подружка! Сильно разозлились на нее из-за розыгрыша?

— Какого еще розыгрыша? – Тьяне на мгновение показалось, что она сошла с ума или очутилась во сне.

— Ну как же. Когда я кольнул вас булавкой и сказал это слово… это, как его… забыл! – Он широко улыбнулся. – А я говорил Властюше, что это совсем не смешно.

Из комнаты словно выкачали весь воздух. Тьяна потянула ртом, но легкие так и не наполнились. Пол размягчился, прогнулся под ногами, и, если бы Мару не прижимал ее к себе, она наверняка бы упала. Все стало ясно, но это знание несло лишь боль. После долгого блуждания во тьме Тьяна наконец вышла на свет – и он обжег ей роговицу. Глаза заволокло мутью и защипало.