Бусина из муранского стекла - Анна Боронина Страница 179

— Ты будешь вести себя прилично, – понизив голос, произнес он, гневно хмуря брови. – Доедешь до монастыря и будешь сидеть там, не высовывая носа до праздника, на который тебя великодушно пригласил Якопо. И ты примешь его подарки и будешь вежлива и обходительна.

— О, ну разумеется, буду, – пропела Лучиана громко. – А потом приедет Джаккомо. Ты же сам сказал, что отец отправил его в Венецию, не так ли? И Джаккомо решит все вопросы.

— Лучиана! – угрожающе произнес Джованни, но это не произвело на нее ровно никакого впечатления.

— Уйди, Джованни, видеть тебя не хочу. Иди общайся с Якопо, пока я действительно не устроила безобразную сцену, наплевав на честь семьи.

Глава 32

Синьора Боскони

Подействовали ли ее угрозы или Джованни счел за благо не проверять, насколько она готова их выполнить, но до конца их короткого путешествия по воде Лучиана была предоставлена сама себе, в одиночестве стоя у борта и разглядывая водную гладь и туманные берега города на воде. Все вокруг казалось зыбким и ненастоящим. Справа словно из ниоткуда вынырнул остров, каменная набережная блестела от лениво накатывающих волн и тонкой корки льда. А из густого тумана внезапно, словно соткавшись из уплотнившегося воздуха, выступила белоснежная громада мрамора – кажется, это был главный Собор монастыря Четырех Стихий. Пристани как таковой здесь не было – только ступени из белого мрамора, до глянцевости обкатанные морем, и металлические крюки, удерживающие несколько черных узких и длинных лодок, покачивающихся на волнах.

Отдали швартовы, на берег перекинули шаткие мостки, и Лучиана, гордо вскинув подбородок, была вынуждена принять руку Джованни, чтобы не скатиться со скользких досок прямо в черно-зеленую воду.

Их никто не встречал, и из-за тумана ощущение было такое, словно они попали в какое-то зачарованное место, где не было никого живого, и только громада Собора и монастырских стен вырастала вместе с крошечной площадью перед ними из вод лагуны.

— Сейчас время молитв, – сказал Якопо, и голос его прозвучал бесцветно и слишком тихо, как будто и его поглотил туман и всепроникающая сырость смягчила звуки. Ступив на землю острова, он вдруг стал сдержаннее, и от Лучианы не укрылось, как он нервно покрутил на пальце кольцо, как если бы ожидал нападения. – Так что предлагаю сразу заглянуть в Собор. Синьора Боскони, я думаю, извинит нас за подобное вмешательство, когда увидит, кого мы привезли.

Звук каменных плит из белого и кирпично-красного мрамора тоже звучал приглушенно, все в этом месте смягчалось и таилось. В массивных дверях Собора, впрочем, обнаружилась небольшая, даже Лучиане пришлось согнуться, протяжно скрипнувшая дверца. Звук прозвучал так громко, так чужеродно.

Сопровождающие остались ждать на галере, не спуская парусов, и внутрь они вошли втроем – первым, старающийся выглядеть хозяином положения, Якопо, потом – Лучиана и следом – Джованни.

Лучиана замерла бы на пороге, если бы ее не подтолкнул легонько в спину Джованни – так ее поразил огромный белоснежный неф, пронизанный светом. И это при том, что на улице было тускло и серо.

Под сводами этого Собора царила магия: Лучиана вновь отчетливо ощутила, как покалывает кончики пальцев и как прилив ласкает кожу.

— Ты чувствуешь? – благоговейно прошептал Джованни, замирая рядом с ней, прикасаясь осторожно к ее запястью, словно хотел взять за руку, но побоялся спугнуть это ощущение.