Печатница. Генеральский масштаб - Алена Шашкова Страница 18

— Так, теперь с тобой, Матвей, — передав все Степану, я подошла к наборной доске. — Покажи, что набрал.

Естественно, как научили, так и сделал. И, может, еще утром я бы так все и оставила. Но нет, теперь это никуда не годилось. Нужно было что-то новое. Маркетинг — наше все! Эх… Сколько же я времени и сил потратила на свою последнюю верстку в прошлой жизни. И так на нее и не посмотрела.

— Разбирай, — сказала я, взяла бумагу и уголек, чтобы накидать эскиз. — Заголовок — самый крупный кегль, красивый, делаем по центру. Название трактиров — поменьше. Дни и часы — отдельным столбцом, с отступом. И вот сюда, — я постучала пальцем по нижнему краю, — виньетку, есть же у тебя?

Матвей крякнул, но понимающе кивнул, а в конце покачал головой:

— Мудрено, барышня. Но красиво. По-девичьи.

— Это не красота, Матвей, это мар… Кхм… — я поняла, что чуть не ляпнула не то. — Это купеческая хватка.

Мужик еще раз кивнул и пошел к лоткам со шрифтами и фигурными оттисками. Было бы время — можно было бы вырезать что-то специальное, под Масленицу. Но точно не сейчас.

— Петька! — крикнула я вбежавшему мальцу. — Тащи веревки, натягивай их вдоль стен, как для белья, поближе к печи. И найди широкие картонки или чистые тряпки — будешь махать ими, создавать сквозняк, чтобы листы сохли быстрее!

Я лично проверила массивный чугунный пресс, чтобы он давил без перекосов. Внутри закипал настоящий рабочий азарт. Впереди нас ждали полторы тысячи экземпляров.

Глава 4

Акцентная подача

Барышне-аристократке самой руки марать неприлично. Это Дуня повторила мне раз пятьдесят, пока не поняла, что бесполезно. Бросила: «Да бог с вами, лишь бы никто не прознал».

Мужики меня к станку тоже особо не подпускали — где это видано, чтобы нежные ручки в краске марать. Но я выбила себе место на подаче бумаги. Матвей катал краску — по моему наказу тонким слоем, — а Степан тягал рычаг, делая оттиск.

Но самое важное задание было у Петьки — он раскладывал и развешивал готовые оттиски, поддерживая тепло и вентиляцию. Малец отчаянно махал картонками, аж покраснел.

Как я и предупреждала работников, времени на перерыв у нас не было. Мы работали до двух часов, когда были отпечатаны и развешены последние листы. Матвей остался спать в типографии, чтобы проследить за печью.

Так что на сон у меня оставалось от силы часа три. И те вышли беспокойными, сумбурными, наполненными какими-то клочками из моей прошлой жизни и жизни Вареньки. Я как будто сквозь вату продиралась сквозь них.

Не удивительно, что утром я встала с больной головой, ломотой в спине и ощущением, что мне в глаза насыпали песок. Прохлада в доме и ледяная вода оказались спасением. Туман в голове немного рассеялся.

Я уперлась ладонями на тумбу и посмотрела на себя в зеркало. Все те же синие глаза, все те же веснушки, все те же рыжие волосы. Я все еще здесь, а значит, меня ждет новый раунд борьбы за типографию и независимость от Карла.

На шее поблескивал ключ, я взяла его пальцами, покрутила. Ключик к главному аргументу против Карла.

Ребра корсета безжалостно впились в мое тело, но я еще сильней затянула ленты на спине. Броня и внешняя опора — то, что нужно, когда пытаешься держаться на морально-волевых. Как я.

В этот раз я выбрала себе платье подороже — темно-синее, шерстяное, но с длинным рядом маленьких жемчужных пуговичек по лифу и кружевами на манжетах. Волосы гладко зачесала, заплела тугую косу и сделала крепкую шишку на затылке — уж на это у меня рука была набита. Скромно, но с достоинством.