Фейридейл - Вероника Ланцет Страница 181

— А как насчет твоей бабушки? Стоит ли доверять ей?

Он качает головой, и на его губах появляется улыбка.

— Не доверяй никому, кроме себя, Дарси. Когда придет время, ты поймешь, что делать, – мягко заверяет он.

— Ты так сильно в меня веришь, – сухо усмехаюсь я.

— Потому что знаю, что ты сделаешь правильный выбор, – говорит Калеб, глядя мне прямо в глаза. – Я безоговорочно тебе доверяю. – В его голосе звучит столько неприкрытых эмоций, что мое сердце отзывается на них, а на глаза наворачиваются слезы без всякой причины.

Я быстро моргаю, пытаясь смахнуть их, и слегка улыбаюсь ему.

Мы возвращаемся к трапезе, и Калеб рассказывает мне еще больше историй о Фейридейле и его странностях. В очередной раз выражает явную неприязнь к мистеру Николсону, но больше не касается этой темы и не дает мне ни одной зацепки, которая бы пролила свет на происходящее.

Я безоговорочно тебе доверяю.

Почему его слова ложатся тяжелым бременем мне на плечи? Особенно когда я не знаю, доверяю ли самой себе.

Спустя несколько часов мы выходим из дома и направляемся к пляжу, где проходит фестиваль, – всего в нескольких минутах ходьбы к северу от поместья. По словам Калеба, это один из прекраснейших уголков Фейридейла, место, где болота и леса встречаются с песчаным берегом, за которым простирается океан. До сих пор у меня не было возможности побывать на пляже, и я очень хочу увидеть его своими глазами. Тем более меня сопровождает он. Кажется, в последнее время только в его обществе я чувствую себя в безопасности.

На мне темно-синее платье, а вот Калеб предпочел простой костюм, в котором тем не менее выглядит просто потрясающе.

— Твоя семья тоже будет?

Он кивает.

— Катрина точно. Но я сомневаюсь, что бабушка придет. Она не любит подобные сборища.

Когда мы приближаемся к пляжу, я слышу отдаленные звуки музыки.

— Живой оркестр? – с благоговением спрашиваю я.

— Разумеется. Это самая настоящая реконструкция девятнадцатого века, – посмеивается он. – И, что особенно приятно, вальс тогда был на пике популярности. – Калеб подмигивает мне.

— Никогда не танцевала вальс, – признаюсь я, когда музыка и шум толпы становятся громче.

— Я бы не обрадовался, если бы танцевала, – тихо бормочет он, однако его голос не допускает возражений.

— Что? – Я удивленно хлопаю ресницами.

Внезапно Калеб останавливается и встает передо мной.

— Вальс слишком интимный танец, – говорит он, не сводя с меня черных глаз. – Он позволяет такие прикосновения, за которые в иные времена мужчину могли бы лишить жизни.

— Какие? – хмурюсь я.

Он кладет руку мне на поясницу и притягивает к себе так, что наши бедра соприкасаются.

— Вот такие, – протяжно отвечает он, поглаживая мою спину. – Но так близко ты можешь быть только ко мне, родная, – шепчет Калеб мне на ухо. – Чувствовать только мои руки на своем теле.

— Ты ведешь себя нелепо, – смеюсь я, пытаясь разрядить ситуацию.

— Дело не в этом, родная. Просто я на грани.

Я ничего не отвечаю, не в силах подобрать слов.

— Ты ревнуешь без причины, Калеб, – наконец говорю я непринужденным тоном и подталкиваю его в сторону пляжа.

— У меня есть все основания для ревности, Дарси. Все основания, – заявляет он, прерывисто дыша.

Отстранившись, Калеб мгновение смотрит мне в глаза, словно пытается одним лишь взглядом выразить все: и свою силу, и желание, и ненасытный голод, волнами исходящий от него.