Новая фантастика 2026. Антология №10 - Сергей Лукьяненко,Екатерина Пронина,Дарина Стрельченко,Мара Гааг,Мария Соловьева,Мирон Высота,Юрий Ляшов,Борис Крамар,Ася Виленица,Дмитрий Швецов,Ника Созонова,Евгений Паули,Антон Ищенко,Олег Ткаченко,Роман Борисевич Страница 182

Я послушно последовал за ней в дом. Хотя снаружи он выглядел довольно депрессивно из-за старых кирпичей и облезлых наличников, внутри был не хуже моей городской квартиры. Свежие обои, современная мебель и техника, никакого запаха «бабушкиного дома». Раздевшись, баба Нюра устроилась в большом кресле напротив телевизора, видимо, ее излюбленном месте, и кивнула мне – рассказывай, мол.

— У меня умерла жена. Я хочу поговорить с ней. Хоть раз. Хотя бы немного послушать ее голос.

— Ты, милай, странного хочешь. Пусть мертвые хоронят своих мертвецов, оставь их. У тебя разве своих забот нет?

— Мне все это говорят: друзья, психологи. Забудь, мол, и отпусти. А я полгода уже спать не могу. Я думать ни о чем не могу, только глаза закрою – стоит передо мной мертвая. Это ведь я ее нашел. Хорошо хоть, дочки дома не было. – Я увидел, что она колеблется и добавил: – Я знаю, что это возможно, должен быть способ.

Баба Нюра вздохнула.

— Умные все стали! Знают много, а толку? Я тебе, ми-лай, расскажу, как сделать, но только ты сам всем заниматься должен, никого больше не впутывай. И два условия есть. Во-первых, нельзя оборачиваться. Она за спиной у тебя стоять будет, а ты на нее даже не смотри, и зеркало напротив не ставь. Во-вторых, до рассвета ей уйти нужно, не пытайся задержать ее. С этим справишься?

Я энергично закивал.

— Ну, милай, бери листочек и записывай.

* * *

Домой я вернулся уже к ночи. Зашел, стараясь не шуметь, заглянул в комнату Маринки – спит. Достал из кладовки свечу и закрылся на кухне. На холодильнике под магнитом обнаружилась записка: «Папа! Уроки я сделала, ужин поела. Ты тоже поешь и ложись спать! М». Мне ненадолго стало стыдно. После смерти матери, глядя на мое состояние, она как будто взвалила на себя роль взрослой. Следила, чтобы я нормально ел, ходил в чистой одежде, не запускал здоровье. Шестнадцатилетняя дочь не должна так беспокоиться о дееспособном отце. Тем больше у меня было причин прийти в норму, успокоиться.

Я приоткрыл окно.

«Дверь не вздумай открывать, а то к тебе все Черлакское кладбище придет…»

Сел за стол спиной к окну, зажег свечу. Тихонько включил наугад на телефоне что-то из плейлиста Вероники.

«Музыка нужна, что-то мелодичное, чтобы сторож уснул».

Я так и не понял, про какого сторожа говорила баба Нюра, а переспрашивать не стал. Заиграла какая-то фолковая песня с арфой в аранжировке – то, что надо.

Я положил перед собой листок с текстом и набрал в грудь побольше воздуха.

— Стану я, не благословясь, пойду не перекрестясь, не дверьми, не воротами, а дымным окном да подвальным бревном, положу шапку под пяту, под пяту, не на сыру землю, не на сыру землю, да в черный сапог, а в том сапогу побегу я в темный лес…

Как я ни старался, понимая отдельные слова заговора, уловить общий смысл или хотя бы понять его «сюжет», у меня не получалось. Вся надежда была на то, что баб Нюра помнила его правильно, а я записал без ошибок.

— …ни днем, ни ночью, ни утром, ни в полдень. Слово мое крепко!

Пару минут было очень тихо. На кухне, с окном, открытым прямо в декабрь, быстро становилось зябко. Женский голос пел под арфу о каком-то князе, а мое сердце бухало в груди, как большой барабан.

— Чем я занимаюсь вообще? Тридцать семь лет – ума нет…

Прошло еще с полминуты, песня закончилась, началась следующая, и тут мне на плечо сзади опустилась рука.