Зови меня Волком - Лина Славянова Страница 184

Волк не мог понять, откуда столько боли. Он закрыл лицо рукой и рыдал, как дитя, так как не рыдал по отцу и даже по матери.

Это он привёл княжича к Косому с Ингом. Именно он привёл убийц к Даромиру. Он обязан сдержать слово: отыскать Инга с Косым и содрать с них шкуры! Распороть брюхо, чтоб они в руках кишки несли, горло перерезать, как они княжичу.

Из правого бока торчала рукоять ножа. Рана ощерилась неровными краями, и кровь тонкой горячей струйкой высекла след вниз, к штанам. Даромир хоть и знал толк в медленной смерти, но в мучительной вряд ли. Боли было мало, видимо, удар пришёлся в печень. Подняться с одной рукой было тяжело. Движения отзывались тяжестью болью в боку и болью в левой руке.

От Дючка ушли уже порядком… на пару вёрст, а то и больше. Две версты ещё может и удастся пройти, а ежели три?

Нужно подняться на ноги. Ползти не выйдет.

Куст был высокий и крепкий. Его ветви гнулись, почти до земли, но держали цепко, как последняя надежда. Он крепко хватался за тонкие стволы, поднимаясь сначала на колени, медленно выпрямился и вот уже, пошатываясь, встал в полный рост.

Последний раз глянул на княжича и побрёл к дороге. Идти было тяжело, в ушах шумело, ноги сделались, словно ватные, и дорога плясала перед глазами.

Бежать нельзя. Иначе кровь быстрее выйдет. Тихонько, шаг за шагом. Главное – не падать. Второй раз уже не подняться. Шум в ушах всё нарастал, а небо перед глазами то покрывалось тёмными пятнами, то вовсе чернело, то снова прояснялось. Где-то в животе застряла дурнота, но даже на неё сил не осталось. Нужно идти. Нужно дойти.

Вот уже вершина холма, и за поворотом внизу показались первые дворы Дючка.

Ещё с полверсты… нужно идти. Дойти… найти Косого, содрать с него шкуру… найти Инга…

Ярость придавала сил, помогала не упасть, не сдаться. Казалось, путь занял целую вечность, но до Дючка ещё далеко, по дороге так и вовсе крюк, а до ближнего огорода рукой подать. Медленно шагнул в окошенную траву.

Каждый шаг становился всё тяжелее. Ещё саженей сто и вон он – первый дом.

Ноги подкосились, и Волк рухнул в траву.

Подняться уже сил не было. Он пытался опереться на руки, но даже поднять их не удавалось. В глазах плясали цветные круги, и горный поток ливнем шумел в ушах.

Что-то холодное упало ему на грудь. Волк открыл глаза.

Девчушка и паренёк склонились над ним. Детский голос звучал гулко и едва различимо, словно издалека, но резал слух:

— Дядь, тебе плохо?

Лица ребят кружились, словно в колесе. Говорить было сложно. Язык лопатой лежал во рту, не подчиняясь:

— З… з… зна-ах… ку…

— Что?

— Л… Ла… ну…

— Травницу позвать? – вскрикнула девчонка. – Данёк, беги за Ланой! Помрёт же сейчас.

Волк благодарно глянул на скачущее перед глазами лицо девчушки. Губы тронула едва заметная улыбка. Главное – не спать. Выжить! Нужно выжить! Спасибо тебе, сообразительная девчонка.

Он словно сквозь сон видел хмурое лицо травницы. Низкую ручную телегу. Резкий запах полыни и зверобоя. И всё погасло.

По щекам нещадно хлестали пощёчины:

— Не спи! – приказал хриплый голос. – Открывай глаза! Не спи!

Волк пытался размежить веки, но они оказались слишком тяжёлые.

— Открывай глаза, – приказал голос.

Он знал этот голос. Хриплый, грубый, словно надтреснутый, но женский.

Значит, успел.