Яд на кончике острия: Экстремальные каникулы - Астрадени Джейн Страница 19

— Я… н-не знаю, — Вику охватили сомнения.

Врёт он или нет… А что если те двое — убийцы? Она не может обречь его на смерть, но с другой стороны… Доверять незнакомцу?

— Всё, что хочешь взамен, — прошептал он, оливковые глаза его увлажнились и вновь умоляли. — Я тебя озолочу, только развяжи и всссё… Иначе… Вопрос жизни и смерти, дело государственной важности.

У Викуси закружилась голова. Допустить убийство, будь он хоть трижды в чём-то виновен, она не могла. А вдруг незнакомец не врёт насчёт тех двоих, и её руки обагрятся его кровью. Они же не просто связали его, ради забавы. И они в масках! А этот… Молодой совсем, по виду её ровесник и такой симпатичный. И так жалобно смотрит, совсем как тот нассаримчик, которого хотят съесть после какой-то там хущищи. А что если… И этого тоже съедят⁈

— Помоги-и… Иначе мой апа сойдёт с ума от горя. Прошшшу, — он легонько постукался затылком о край сиденья. — Не бойся, лали, тебя не трону. Сразу уйду.

Может, они его похитили и требуют с родных выкуп?

Вот дилемма!

Ладно. Главное, чтобы её совесть была чиста. Остальное — их наггеварские проблемы. Она совершит благое дело, а они пусть сами последствия расхлёбывают.

Девушка вдохнула поглубже, обретая уверенность, выдохнула и достала из кармашка рюкзака складной ножик — подарок отца. Обычно Вика брала его с собой на экскурсии — фрукты там порезать, колбаску порубить. Как землянка пронесла его через таможню, другой вопрос. Наггевары-то с колющим и режущим не сильно заморачивались, в основном шерстили ручную кладь у джамрану, изымая вредоносные геномы. А ножик какой-то… Эка невидаль! В империи у каждого второго остриё. Или у первого и пятого.

— Лали-и, — жалобно заскулил он. — Помоги, будь милосердна…

Сердце Викуси окончательно дрогнуло и сдалось, и она перепилила верёвки. Сначала на запястьях, а затем освободила ноги и жало. Он растёр затёкшие кисти и ей помог. Вдвоём они живо управились с путами. Оказавшись на свободе, заламин проникновенно так посмотрел на спасительницу, мерцая зрачками, будто гипнотизируя её, приложил ладонь к сердцу и сказал:

— Спасибо! Ты и не представляешь, лали, как я тебе признателен. Я этого не забуду и тебя тоже. Отныне я твой должник. Мы ещё встретимся, и я верну долг с лихвой.

— Н-не-не… — начала было Вика, она же абсолютно бескорыстно, но он внезапно притянул её к себе и пылко прильнул к её губам. Она и сообразить не успела, что к чему, да так и сомлела от его жаркого дыхания, но… Он её отпустил, внезапно, хоть и с сожалением.

— Запомни! Рамзес. Меня зовут Рамзес.

Какое, однако, выдающееся имя!

Вика захлопала глазами, теряя ощущение реальности.

— Ты ещё услышишь его, лали, и узнаешь. И не пожалеешь, что освободила меня. А как тебя зовут? Я хочу знать имя своей спасительницы.

— Вика, — девушка смутилась и растерялась, — Синицына.

— Вики-лали, — повторил он, хватаясь за бортик повозки. — Восхитительно! Вики-лали…

Эту прозвучало куда приятнее, чем «луша-клуша».

— Я тоже запомню и найду тебя. А пока дам ценный совет.

— Какой? — Вика таращилась на него как одурманенная и слабо соображала.

— Беги! — выкрикнул он, спрыгивая с подножки антиграва, и только полог всколыхнулся у него за спиной, а улица огласилась топотом резвых ног.

Викуся опомнилась, сунула ножик в рюкзак, продела руки в лямки и недоумевая вылезла из фланокера. Рамзеса и след простыл. А со стороны дворика не доносилось ни звука. И в этой тишине отчётливо заскрежетала калитка… Вика метнулась в укрытие к мусорному баку, но не смогла сделать и шагу, увязая в загустевшем воздухе, словно в прозрачной смоле. Она дёргала ногами и руками, как муха лапками в банке с клеем. Или как мошка в паутине. И постепенно обмякла. Словно кто-то забрал у неё все силы, даже мозги едва ворочались.