Предречение - Артем Барабашкин Страница 192

— Бежим! – Фелиция тяжело дышала.

Пришлось бежать, продираясь через бурелом, перепрыгивая поваленные деревья, то и дело проваливаясь по пояс в проложенные дождем канавы, скрытые высокой густой травой. Они бежали, пока рев демона за их спинами не прекратился. Корнелио сел на землю, откинул голову на ствол старого дуба. Прорезанная в реке штанина окрасилась кровью, одну руку ссадило от колючек, на второй висели лохмотья грязной повязки. Рана на руке, полученная в Чермолане, начинала воспаляться и угрожающе болела. Одежда Фелиции и Корнелио представляла собой жалкое зрелище. Мокрые и обмазанные грязью, глиной и илом, тряпки мешали двигаться, Фелиция уже дрожала от холода. Охотник запрокинул голову вверх. Сквозь листья старого дерева проступало потемневшее небо. Где-то в отдалении послышался нарастающий звук грома.

— Погода портиться, – Фелиция мягко коснулась воспаленной руки Корнелио.

— Нужно отдохнуть и высушить одежду, прежде чем мы пойдем дальше, – Корнелио хотелось спать. Он оторвал от нижней рубахи полоску ткани и перетянул порез на ноге. Сгоряча он порезал кожу слишком глубоко и рана кровоточила.

— Гроза идет, оставаться в лесу слишком опасно. У нас нет времени.

— Ну и куда мы пойдем. Здесь повсюду лес.

— Прямо. Я чувствую, что скоро мы выйдем к укрытию.

— Чувствуешь? – спросил Корнелио, с кряхтением поднимаясь. – Тебя надо инквизиции сдать. Они бы сильно заинтересовались твоими способностями.

Фелиция многозначительно посмотрела на охотника и ничего не ответила. Она выжала мокрые волосы и, не дожидаясь охотника, пошла вперед. Корнелио выругался и поковылял за ней.

Поднялся ветер, он холодил тело под мокрой одеждой. Воздух потяжелел, Корнелио с трудом проталкивал его в грудь, отчетливо пахло грозой. Черные плотные тучи странно прижимались к земле, вдалеке грохотал гром, краем глаза Корнелио заметил отблески молний. Охотник никому не признался бы, но он жутко боялся гроз. В детстве у его ног ударила молния, знак гнева Экхалора. Корнелио и сам не знал, чего боялся больше, удара молнии, или обвинения суеверных крестьян в том, что он прогневал Бога. Горячий ужас внизу живота заставил охотника вспомнить детские страхи. Корнелио сжал зубы и попытался смотреть строго вперед. Он любовался точеной фигуркой Фелиции, стройность которой подчеркивало облепившее её мокрое платье.

Гром прогремел совсем рядом, охотник вздрогнул. Корнелио чувствовал, что-то не так. У него поднялся жар, ломило глаза, руки отчаянно тряслись. Он не помнил, когда в последний раз так сильно боялся. Фелиция неожиданно остановилась.

— Дальше нет деревьев! – крикнула она, перекрывая шум нарастающего ветра. Корнелио тоже разглядел просвет между густой растительностью леса. Их взору открылись развалины кирпичных строений, поросших мхом и лишайниками.

Прямо перед Фелицией торчал металлический шест, покрытый хлопьями ржавчины. Навершием был череп, старый, пожелтевший, с множеством трещин и серых пятен. Ниже черепа на бурой цепочке болтался какой-то символ. Все это показалось Корнелио смутно знакомым, чем-то далеким из его детства в монастыре. Он подошел к цепочке, и счистил ногтями налет с металла. Рассмотрев письмена, охотник в страхе отшатнулся назад.

— Что это? – Фелиция с удивлением посмотрела на обеспокоенное лицо Корнелио.