Академия ядов - Елена Станиславская Страница 193

Приблизившись к стене, Мару провел ладонью по кладке и заглянул в щель.

— Похоже, трещина проходит насквозь.

— Ты видишь кого-то? – Тьяна понизила голос.

— Нет. Оттуда дует, но внутри темно.

— В смысле – темно? Если стена пробита, ты должен видеть людей и свет фонариков.

— Мы стоим у подсобки. Их две, слева и справа. – Мару обвел здание рукой. – Основная часть павильона, где проходит вечеринка, занимает середину. А за этой стеной – закрытое помещение. По крайней мере, оно должно быть закрыто.

Тьяна не обратила внимания на архитектуру здания: ни в первый раз, когда пробегала тут после убийства Велимира, ни сегодня. О цуньгском павильоне она в целом знала совсем немного. Его упоминания нечасто встречались в подшивках старых газет, что хранились в Центральной библиотеке. Одна-две статьи, не более. В них говорилось о важной роли павильона в обмене культурами: здесь собирались студенты и преподаватели разных народностей, чтобы декламировать стихи и рассказывать о своих обычаях. Однако с внедрением «Программы истинного наследия» павильон утратил былой смысл, а новый так и не обрел.

— Значит, кто-то забрался туда, – сказала Тьяна, – и подслушивал нас.

Мару кивнул и сорвался с места. Медлить действительно не следовало: если они хотели уличить шпиона, надо было как можно скорее наведаться в подсобку. Тьяна побежала за Медовичем, но попасть внутрь у них не получилось. На двери висели цепи и замок, покрытые ржавчиной и паутиной. Помещение не открывали много лет.

— Все равно заглянем, – решительно заявил Медович и, отдав Тьяне бокал, вынул из кармана отмычки.

Он провозился недолго. Устало скрежетнул металл, и Мару потянул за цепь. В отличие от замка, дверь решила поупрямиться. Дерево, напитанное влагой и человеческим безразличием, набухло и перекосилось. Пришлось ударить плечом. Тогда доски жалобно скрипнули, и створка нехотя сдвинулась.

Тьяна шагнула в подсобку следом за Мару. В нос ударил запах гнилых досок, отсыревшей бумаги и птичьего помета. У правой стены стояли ящики: кое-какие были заколочены, другие прикрыты соломой, а из третьих торчали искореженные книги. Слева высилась гора стульев. В центре лежал мертвый голубь.

Никто не прятался по углам. Тем не менее Тьяна чувствовала чье-то присутствие. Она напрягла зрение, и волоски на коже встали дыбом. Тени в подсобке были масляными, густыми, липли к стенам и полу. Даже чистый лунный свет, что проникал сквозь дырявую крышу, не рассеивал их.

Взгляд Тьяны остановился на трещине, из которой пару минут назад донеслось гулкое «О». В расселину лезла тьма. Не обычная тень, а нечто более плотное. Живое, с подвижными отростками, напоминающими руки и ноги. Оно извивалось, выползая наружу.

Схватив Мару за руку, Тьяна указала на дальнюю стену и сразу поняла: поздно. Тьма, точно густые чернила, выплеснулась в парк. Побежать за ней? Или списать все на игру полумрака и воображения? Тьяна тяжело вдохнула ртом.

Страх и азарт били по сердцу, но она решила: им с Медовичем не нужно преследовать О – или что это было? У них свои дела, свои тайны. Если включить в список еще одну, можно сломаться под весом неизвестности.

— Ты что-то видела? – Мару повернулся к ней.

Тьяна кивнула.

— Думаешь, это было оно? О?

Еще один кивок.

— На что похоже?