Лекарь для Дракона или (не)вернуть генералу власть - Ольга Ваниль Страница 2

Обручальное кольцо.

Пятнадцать лет на моём пальце, а последние три года — как тюремные колодки, которые хочется скинуть, но я гоню эти мысли прочь каждый божий день.

Мы с Серёжей давно живём как соседи — соседи, которые делят квартиру, счета и постель, но уже не делят жизнь. Спорим из-за мелочей, ругаемся из-за ерунды, молчим за ужином, отворачиваемся друг от друга во сне. Но я верю — всё ещё верю, несмотря ни на что — что он одумается, вспомнит, каким был раньше, каким нежным и внимательным. Вспомнит день нашей свадьбы, тот солнечный июль, белое платье, букет ромашек, его клятвы — и заявится домой с цветами. Обнимет, скажет что соскучился, что был дураком.

Сегодня.

Может быть, сегодня.

Я верю в него.

Заметив обручальное кольцо, красавчик-блондин слегка нахмурился и приподнял бровь — безмолвно говоря что-то вроде «бывает, не повезло, в следующей жизни». А затем достал телефон и уткнулся в экран, изредка поглядывая на меня, но уже без того сладостного пламени во взгляде. На моей остановке я поднялась, и взгляд случайно — совершенно случайно, клянусь — упал на экран его телефона.

Переписка с контактом «Любимая», сердечки и смайлики.

Вот урод!

Но на этом прекрасная сторона дня не закончилась — о нет, судьба решила расщедриться и подарить мне ещё один повод для радости.

В аптеке «Плюс Здоровье», где я работала уже шестой год, наконец-то нашлась пропавшая партия Оземпика — три упаковки по восемнадцать тысяч каждая, пятьдесят четыре тысячи рублей, которые весь последний месяц грозились повесить на меня.

Да, смена была моя, да, я принимала товар, да, накладные — мои, но к пропаже этого чёртового препарата я не имела ни малейшего отношения.

Настаивала на своём до последнего, хотя в мою защиту не было ничего — записи камер «случайно» исчезли именно в тот злополучный день, а мой начальник, Геннадий Борисович, делал всё возможное, чтобы превратить мою жизнь в ад.

Скользкий тип — другого слова не подберёшь.

Представьте себе мужчину под метр восемьдесят, худого и сутулого, с впалой грудью и острыми локтями, вечно торчащими в стороны. Бледное вытянутое лицо, маленькие бегающие глазки, жиденькие усики, которые он явно отращивал для солидности, но добился только сходства с подозрительным типом из криминальных сводок. Белый халат — обязательный для всех нас — висел на нём мешком и был вечно измят, а ещё он имел отвратительную привычку постоянно вытирать о его полы потные ладони.

И звонить мамочке.

Каждый час, иногда чаще, он доставал телефон и названивал мамаше, стоя в паре метров от меня, и самое мерзкое — он обсуждал с ней меня. Громко, не стесняясь, будто я не слышу.

Но хуже звонков было другое.

Аптека наша располагалась в узком помещении, и проход за прилавком был такой, что двоим взрослым не разминуться. И Геннадий взял за привычку сновать туда-сюда по двадцать раз на дню, хотя ему там совершенно нечего было делать, и каждый раз, протискиваясь мимо меня, он прижимался чуть дольше и чуть плотнее, чем требовалось, и я чувствовала — чувствовала его возбуждение сквозь ткань брюк.

Меня мутило от отвращения, хотелось уволиться и никогда больше не видеть его потную физиономию, но ипотека, кредиты, запланированный отдых в Турции.

Говорят, что нас не убивает — делает сильнее, и со временем я почти научилась не замечать его звонки мамаше, почти привыкла к его скользким подкатам. Пыталась припугнуть мужем — мол, попрошу сегодня встретить меня после работы. Но знала, знала прекрасно, что даже если попрошу — Серёжа не придёт. Даже если скажу, что начальник меня лапает — скажет, что я преувеличиваю.