Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава Страница 20

— У меня нет трёх дней, — отрезал Омэн. — Завтра утром мы продолжим тренировки.

— Завтра утром вы будете лежать с компрессом и проклинать свою гордость, — вмешалась Гелла. — Я, конечно, не лекарь, но алхимик. И я вам говорю: если вы наступите на эту ногу завтра, она лопнет как переспелый арбуз.

— Красочное сравнение, — скривился Омэн.

— Зато правдивое.

Она встала и подошла к столу, где лежали лечебные мази и припарки. Бегло осмотрела их, понюхала некоторые, поморщилась.

— Это всё ерунда, — заявила она. — Слабая арника, подорожник, какая-то травяная настойка позапрошлого века. Ничего серьёзного.

— У нас в лазарете лучшие средства во всей империи! — возмутился Корвин.

— Лучшие для лечения простуды и порезов, — парировала Гелла. — А для ведьмачьих связок нужно кое-что покрепче.

Она сунула руку в карман комбинезона и вытащила маленькую стеклянную баночку с мутноватой жидкостью желтоватого цвета.

— Вот. Моя авторская мазь. «Арника-форте» называется. С добавлением эфирного масла змеешея, экстракта корня живокоста и крошечной капли серебряной пыли. Снимает отёк за ночь. Боль — за час.

Омэн посмотрел на баночку с таким выражением, будто ему предлагали выпить яд.

— Ты хочешь намазать меня своим самодельным составом?

— Хочу вылечить вас, ваше сиятельство. Есть разница.

— А если это отрава?

Гелла вздохнула с преувеличенным терпением.

— Если бы я хотела вас отравить, ваше сиятельство, я выбрала бы что-то быстрое. Нервно-паралитическое. Или геморрагическое. Или просто подсыпала бы мышьяка в утренний кофе. А это, — она потрясла баночкой, — это просто арника. Ну, арника с добавками. Воняет, правда, жутко. Но помогает.

Корвин с сомнением взял баночку, понюхал и скривился.

— Действительно воняет.

— Потому что змеешей. Самая вонючая тварь в мире, но его масло — лучшее противовоспалительное средство.

— Откуда у тебя змеешей? — спросил Омэн. — Это же запрещённый ингредиент.

— А я нигде и не говорила, что добыла его легально, — Гелла улыбнулась самой невинной улыбкой. — Но вы же не станете меня выдавать? Это было бы неблагодарно с вашей стороны.

Омэн молчал несколько секунд. Потом медленно выдохнул.

— Давай сюда.

Гелла подошла к нему, присела на корточки и аккуратно сняла мокрый компресс. Лодыжка действительно выглядела внушительно — распухшая, синеватая, с тёмными прожилками под кожей.

— Ничего себе, — присвистнула она. — Вы, ваше сиятельство, оказывается, не только железный, но и хрупкий.

— Я не хрупкий.

— Ага. Скажите это своей лодыжке.

Она открыла баночку. Запах ударил такой, что даже Корвин отступил на шаг. Гелла же, привыкшая к разным алхимическим ароматам, даже не поморщилась.

— Сейчас будет холодно, — предупредила она.

— Я ведьмак, меня не…

Она намазала мазь.

Омэн не издал ни звука. Но его пальцы, вцепившиеся в край кушетки, побелели, а челюсть сжалась так, что желваки заходили ходуном.

— Терпите, терпите, — пропела Гелла, равномерно распределяя мазь по распухшей щиколотке. — Холод — это хорошо. Холод убирает отёк. Через пять минут отпустит.

— Я… в порядке, — выдавил Омэн сквозь зубы.

— Конечно, в порядке. Вы же у нас железный. Только лодыжка почему-то синяя.

Она закончила накладывать мазь, накрыла ногу чистой тряпицей и встала.

— Всё. Теперь сидеть и не двигать этой ногой как минимум до вечера. Завтра утром посмотрим.