Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава Страница 21

— У меня заседание Совета через час, — сказал Омэн.

— Отмените.

— Я не отменяю заседания из-за какой-то… — он запнулся, подбирая слово.

— Из-за какой-то растянутой лодыжки? — подсказала Гелла. — А зря. Потому что если вы пойдёте на заседание, то к вечеру ваша лодыжка станет размером с мою голову. А моя голова, между прочим, большая.

— Заметно, — сухо сказал Омэн.

— Это был комплимент?

— Это была констатация факта.

Гелла хмыкнула и села обратно на свою кушетку.

— Знаете, ваше сиятельство, я в вас начинаю разочаровываться. Я думала, вы — легендарный ведьмак, который убивает некромантов пачками и пьёт кровь врагов из их же черепов. А вы… капризничаете как ребёнок, которому не хочется пить горькое лекарство.

Омэн посмотрел на неё исподлобья.

— Я не капризничаю.

— Капризничаете. Лекарь говорит — покой, вы говорите — заседание. Лекарь говорит — три дня, вы говорите — завтра. Лекарь предлагает компресс, вы бодаетесь как баран.

— Ты сравниваешь меня с бараном?

— С очень красивым бараном. С голубыми глазами.

— У меня янтарные глаза.

— Вот видите, даже глаза не бараньи, — Гелла развела руками. — А ведёте себя по-бараньи.

Корвин, который всё это время стоял в углу и с ужасом слушал, как студентка разговаривает с ректором, наконец не выдержал.

— Госпожа Гелла, — прошептал он. — Вы понимаете, что разговариваете с наследным принцем Дома Ночи?

— Понимаю, — кивнула Гелла. — И что?

— А то, что он может вас… ну… — Корвин провёл пальцем по горлу.

— Не может, — отмахнулась Гелла. — Во-первых, я его напарница. Во-вторых, у него лодыжка болит. В-третьих, без меня он никогда не узнает, как приготовить нейтрализатор для его любимой мантии. А она, кстати, вся в масле после сегодняшнего.

Омэн закрыл глаза.

— Я окружён идиотами, — сказал он тихо. — Один лекарь, который паникует из-за простого растяжения. Одна студентка, которая сравнивает меня с бараном. И мантия, которая теперь пахнет змеешеем.

— Ну, за мантию извините, — Гелла не выглядела виноватой. — Это была случайность.

— Твои случайности когда-нибудь меня убьют.

— Зато не со скуки умрёте. Разнообразие, ваше сиятельство. Это важно для психического здоровья.

Омэн открыл глаза и посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Гелла выдержала его, не моргнув.

— Ты всегда такая? — спросил он.

— Какая?

— Невыносимая.

— Это зависит от обстоятельств. С теми, кто мне нравится, я бываю просто невыносима. С теми, кто не нравится — очень невыносима. Вы, ваше сиятельство, пока где-то посередине.

— Это должно меня радовать?

— Это должно вас настораживать, — улыбнулась Гелла. — Я ещё не решила, как к вам относиться.

Она встала.

— Ладно, я пойду. У меня лаборатория, реактивы, куча дел. А вы лежите, отдыхайте, набирайтесь сил. И не вздумайте вставать.

— Я не буду лежать, — сказал Омэн. — У меня есть дела.

— Ваши дела подождут. А если нет — пошлите кого-нибудь. Вы же ректор. У вас есть секретари, помощники, слуги, наконец.

— Я не привык перекладывать свои обязанности.

— Тогда привыкайте, — Гелла направилась к двери, но на пороге остановилась. — И ещё, ваше сиятельство.

— Что?

— Можете не благодарить. За мазь. Я всё равно вам её в счёт нейтрализатора поставлю. Пятьсот золотых, как договаривались.

Она вышла.

В коридоре она услышала, как Омэн тихо выругался. Лекарь Корвин что-то забормотал успокаивающее.