Развод с драконом. Платье для его новой невесты - Лилия Тимолаева Страница 20

Рейнар стоял у пюпитра.

Он видел.

И молчал.

Вот это молчание оказалось больнее самой просьбы. Не потому, что Элира ждала защиты. Не ждала. Но в какой-то глубине чужого тела, там, где ещё жила память прежней Элиры, что-то всё равно надеялось: хотя бы сейчас он поймёт, как это выглядит.

Не понял.

Или понял, но решил не вмешиваться.

Элира медленно встала с табурета.

— Вы правы, леди Селеста. Для нижней линии нужно другое положение.

По мастерской прошёл шелест. Дамы приготовились к зрелищу. Селеста чуть опустила ресницы, будто ей было неловко.

Элира взяла с рабочего стола плоскую деревянную подставку для ткани, поставила её перед площадкой, затем подняла край белой основы и аккуратно уложила на подставку. После этого сама осталась стоять, лишь слегка наклонившись.

— В обрядовой мастерской, — сказала она ровно, — на колени становится ткань, а не мастерица. Так её учат принимать форму будущей клятвы.

Молчание стало почти слышимым.

Селеста медленно подняла ресницы.

— Я не знала.

— Теперь знаете.

Элира почувствовала взгляд Рейнара. Не такой, как раньше. Более острый. Внимательный. Возможно, он наконец понял, какую сцену только что позволил устроить. Возможно, просто оценил, как ловко она вышла из ловушки.

Это уже не имело значения.

Она работала.

Сначала закрепила боковую линию мягкими зажимами, потом отметила длину подола светлой нитью. Каждое движение должно было выглядеть обычным: подколоть, расправить, отойти, посмотреть, снова приблизиться. Но на внутренней стороне подола, там, где ткань соприкасалась с тенью от площадки, Элира начала старый временный шов.

Он не был красивым. Его не должны были увидеть. Шов ложился почти невидимо, маленькими точками, которые соединяли основу с линией будущей клятвы. Память вела руку осторожно: не слишком глубоко, чтобы не повредить основу, не слишком слабо, чтобы ткань успела спросить.

Селеста стояла спокойно.

— Вам не тяжело? — спросила она.

— Работать?

— Работать для меня.

Дамы у стены снова оживились. Кто-то тихо выдохнул, предвкушая ответ.

Элира вытянула следующую петлю.

— Тяжело бывает носить чужую ложь. Ткань легче.

Рейнар чуть сдвинулся с места.

Селеста не дрогнула.

— Вы считаете, что я лгу?

— Я говорила о ткани.

— Но смотрели на меня.

Элира подняла голову. Их взгляды встретились снизу вверх — и всё же Элира не почувствовала себя ниже. Селеста стояла на площадке в белой основе, окружённая вниманием, будущая герцогиня, почти победительница. А Элира держала в руках иглу и знала: иногда именно маленькая вещь решает, чья правда останется в комнате после того, как все красивые слова закончатся.

— Невеста и ткань теперь связаны, — сказала она. — Придётся смотреть на обеих.

Рейнар наконец вмешался:

— Достаточно.

Слово было обращено к ним обеим, но прозвучало так, будто виновата была только Элира.

Она не стала спорить. Последний участок временного шва как раз подходил к нужной точке. Ей оставалось сделать маленькую закрепку у самого края подола.

Селеста вдруг чуть сместила ногу.

Не резко. Не так, чтобы это можно было назвать намеренным движением. Но достаточно, чтобы край ткани потянулся, и игла могла уйти не туда.

Элира успела перехватить основу.

Металл прошёл по самому краю, не задев ничего лишнего. Она подняла глаза и увидела на лице Селесты безупречное сожаление.