Желание богов - Тан Ци Страница 203

Молодой бог ненадолго замолчал.

— Другую «пустоту» я могу отпустить. Ее – нет.

Верховный владыка поднял глаза и какое-то время смотрел на Лянь Суна. Потом будто бы по привычке потянулся за чашкой с чаем. Не найдя ее, он, видимо, вспомнил, что чайный набор еще не проявлен. Легким движением руки он создал полный набор посуды из черной керамики и неспешно произнес:

— Когда ты достиг совершеннолетия, то говорил мне, как все в этом мире изменчиво и преходяще, и сетовал, что тебе это ужасно наскучило. Ты спрашивал меня: если в мире нет ничего вечного и неизменного, то какой смысл в том, что пять кланов всю жизнь проводят в суете и к чему-то там стремятся? Ведь одно лишь слово «перемена» способно обратить все их усилия в дым.

Сереброволосый владыка с легкостью призвал небесную воду и принялся заваривать чай.

— Тогда ты привел два примера. Сказал, что никто не жаждет власти больше, чем боги: они тысячелетиями строят козни, чтобы занять место повыше, но стоит совершить две-три ошибки – и их низвергают в прах, а все прошлые труды обращаются в ничто. Какой в этом смысл? А среди жаждущих красоты нет равных демонам: они тратят все силы, чтобы завоевать красавицу, но проходит десяток-другой тысяч весен и осеней – и приходится смотреть, как увядает ее прелесть, а все прошлые усилия уходят в никуда, словно потоки воды. И какой в этом смысл?

Молодой бог кивнул:

— Я помню. Это было после того, как Небесный владыка впервые намекнул, что хотел бы видеть меня богом войны и защитником Небесного клана. Я отправился в Рассветный дворец, чтобы побеседовать с вами о тайнах бытия.

— Верно. – Чайник на огне уже булькал, и владыка вновь сосредоточился на доске. – Ты сказал, что Небесный владыка желает, чтобы ты стал богом войны и защитником Небесного клана, дабы оберегать покой небожителей и встать на страже восьми пустошей. Но если все живые существа ведут столь бессмысленное существование, ты не видишь смысла их защищать.

Владыка сделал ход.

— Тогда я спросил тебя: а что для тебя имело бы смысл? Ты ответил, что смысл есть лишь в «не-пустоте». Если в мире есть что-то, ради чего стоит рисковать всем и что следует беречь превыше всего, то это должно быть нечто неподверженное переменам. Только тогда твои устремления и привязанность не станут отражением луны в воде или цветов в зеркале.

Верховный владыка поднял на Лянь Суна взгляд и заметил, словно искренне заинтересовавшись:

— Но та смертная – тоже «пустота». А теперь ты ради нее готов, как ты сказал, «рисковать всем» и думаешь, что ее стоит «беречь превыше всего». Согласно твоим же убеждениям, какой же смысл в этом устремлении и привязанности?

Молодой бог замер с камешком в руке, так и не сделав ход. Наконец он сжал его в ладони и прикрыл глаза – то ли в смятении, то ли от усталости.

— Вообще-то, я уже давно не размышлял о «пустоте» и «не-пустоте». Давно не задумывался о смысле существования чего бы то ни было в этом мире. – Лянь Сун сделал паузу. – Да, согласно моим прежним убеждениям, и она, и я, и все в этом мире – «пустота». Ко всему сущему я прежде относился одинаково – будь то радость или страдание, ничто не волновало мое сердце. Но с ней…

Третий принц не стал продолжать.

Вода закипела. Владыка, заливая чайные листья, подхватил его мысль: