Рывок в будущее - Владимир Бабкин,Виталий Сергеев Страница 21

Прибежала Катенька. Точнее, первым прибежал ее мопс, убегая от своей хозяйки. Той было весело, и девочка даже не подумала поздороваться. Просто ухватила яблоко из чаши с фруктами и убежала за собачкой своей дальше. Ей можно. Да и взрослым тоже. Успенский пост кончился, сегодня уже Хлебный спас.

Проводив взглядом воспитанницу, Петер заметил:

— Вроде освоилась?

Лина кивнула.

— Дай бог.

Интересно, как там ее брат?

Кто для них Катенька? Ну, если выбросить из головы всяческий мусор о том, кто, как и при каком условии будет наследовать престол, вдруг что? Нет, Лина вовсе не воспринимала Катеньку как свою дочь. Ее статус в семье ясен и определен изначально – воспитанница. Родня. Но не дочь. Но хорошая и умная девочка. Очень несчастная по жизни. И не она в своих несчастьях виновата. В Европе бы ее уже давно задушили подушкой. Нет ребенка – нет проблемы.

Но Матушка и Петер слишком порядочные и богобоязненные люди, чтобы просто приказать убить ребенка. Петер зимой ей задал прямой вопрос: готова ли она приказать задушить Катеньку? Нет. Она не смогла.

Господи Боже, почему власть так жестока? Чем выше поднимаешься, тем беспощаднее. Это кара Твоя, Господи? За гордыню нашу? Возомнили о себе?

Но они ведь не безжалостные твари. Даже Матушка не смогла просто взять и убить детей Леопольдовны. Та же Катенька бегает в цветущем саду за своим мопсом, а не лежит в могиле. Хорошо если мраморной, а ведь вполне могла лежать и в придорожной канаве, как мертвая крепостная потеряшка. Без отпевания. Закопали бы. И не искал бы никто. Но Петер решил взять опасную девочку к себе. И воспитывать, как собственную дочь.

— О чем задумалась, любовь моя?

Петер явно заметил ее настроение, и ему не понравилось.

— Думаю вот, что заказать тебе на обед. Или самой приготовить?

Но муж не был преисполнен игривости.

— Ты как себя чувствуешь? Запахи всякие не беспокоят?

Жена наследника престола покачала головой.

— Пока нет. Даст бог, я переживу начальную стадию беременности без этого. Но на все воля Его. Я выдержу. Не волнуйся.

Ураган, именуемый Катенькой, вновь ворвался на поляну. Куда делось яблоко – осталось невыясненным. Девочка на секунды остановилась у стола, нахватала в рот клубники и побежала дальше.

Лина усмехнулась. Нет, она грешит. Катенька – хорошая девочка. Умненькая и даже красивая. А не слышит, так на все воля Господа нашего.

— Скажи, любимый муж, а как ты относишься к ма́ульташен, хм-м, пельмен’йам?

* * *

Распогодилось. Мы перенесли трапезу в дом. И только подали чай, прилетел запыхавшийся вестовой.

— Ваше импе…раторское высочество, – глотая воздух начал он, – Петер…бурх топит!

— Седлайте коней, – кричу появившемуся за гостем шталмейстеру, – верховых! Быстро!!!

Останавливаю жестом Лину.

— Присмотри здесь за всем, дорогая, – ей таких зрелищ сейчас не надо. Гибнущая под водой столица – это не райские кущи обозревать. Пусть с Катенькой мопса гоняют по саду.

А мне пора. Я – цесаревич, и не царское это дело, когда твой город топит, чаи гонять.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ОРАНИЕНБАУМ. 8 сентября 1744 года

Сегодня у меня выходной. Суббота. Осенины – Рождество пресвятой Богородицы. Государыне по всем срокам на следующей неделе рожать. Вызвала-таки она с утра Лину посоветовать что или посоветоваться по поводу чего-то. А Разумовский сегодня вот у меня. Мы вместе выгуливаем наш детский сад. Катенька с Марийкой Закревской бегают за мопсом. А мальчишки при нас. Мишка Разумовский с кузенами его Андрейкой и Савкой завороженно смотрят как я из бумаги будущий планер ножницами режу. Еще в мастерскую за рейкой и клеем человека послал. Как-то спонтанно тут у нас небольшой мальчишник образовался. Провожаем компанией «усатых нянь» бабье лето.