Академия ядов - Елена Станиславская Страница 226

— Уничтожим, как яд? – скривила губы Тьяна.

— Нет, создадим заново. Пусть будет другой – без отравы. Как полезный бесун.

Медович смотрел ей в глаза до тех пор, пока не понял: можно приблизиться. Сделал широкий шаг, взял за руки, скользнул от запястий к плечам – и притянул. Целовать не стал. Обнял.

Его запах, тепло, голос – все было знакомым и правильным, но мысли беспокойно крутились в голове. Мягко отстранившись, Тьяна посмотрела на Мару снизу вверх. Тонкие высокородные черты были присыпаны мальчишескими веснушками – как и прежде. Тени лежали под нижними веками, будто кто-то карандашом заштриховал кожу, чтобы углубить зелень глаз. Зрачки медленно двигались, наблюдая за Тьяной.

Он выпил «Ксемокве хен». Создал двойника. Потерял сознание, оставив копию наедине с Гнев – известной любительницей теней.

Что было дальше?

— Медович, – прошептала Тьяна, не сводя взгляда с его лица, – это точно ты?

Глава 42. Объятие тени

— Нет!

Запрыгнув на бортик ограды цуньгского павильона, Еникай сокрушенно покачал головой. Тьяна еще не видела на его лице настолько мрачного выражения. Огорчение и следы бессонных ночей, проведенных за статьей, сделали друга похожим на Тахино – мистерианского бога грозы и разрушений. Его изображали с гранитом вместо подбородка и насупленными бровями-тучами.

— Что значит «нет»? – уточнила Гнев и всплеснула руками. – «Вельградские времена» не взяли статью? Ты же говорил, газетой управляет твой дед!

— Двоюродный, – уточнил Еникай и принялся загибать пальцы: – Я прошел младшего редактора, старшего редактора, выпускающего редактора, главного редактора и, наконец, добрался до деда. А он проворчал, что не печатает конспирологическую чушь, и хлопнул дверью!

— Ты сказал ему, что О готов все подтвердить?

— Конечно! А что толку? Чтобы назначить встречу, нужно согласие обеих сторон.

Тихо зарычав, Гнев запрокинула голову. Тьяна тоже невольно поглядела вверх – и поежилась. На потолке, словно черная плесень, распласталась неподвижная тень. О слушал, но ничего не говорил.

Отведя взгляд, Тьяна посмотрела на Мару и в очередной раз зафиксировала: на душе спокойно, никаких подозрений и тревог. Это он, не двойник.

Три дня назад, после возвращения Тьяны из оранжереи, а Мару – из мира мертвых, она спросила:

— Медович, это точно ты?

Он глубоко вдохнул и, склонив голову набок, задал встречный вопрос:

— Думаешь, сестрица настолько безумна, чтобы заменить меня тенью? Гнев, конечно, чудачка, но не в плохом смысле. Знаешь, чьи это слова?

— Знаю. Мои.

— К тому же настоящий я не стал бы давать тебе нож или дожидаться помощи Гнев. Я все сделал бы сам. Разве это не в моем характере?

— В твоем, – согласилась Тьяна, изо всех сил сдерживая волнующее тепло, растущее в груди.

— Ну и главное. – Мару опустил ресницы, мешая разглядеть эмоцию, промелькнувшую в глазах. – Тот, второй, поцеловал тебя? До того, как протянуть нож?

— Нет.

— А я бы не устоял, – признался Медович и подался к Тьяне, но неожиданно остановился. – Если честно, я хочу тебя прямо сейчас. Это немного ненормально, не находишь? – С его губ сорвался смешок, какой-то новый, нервный, незнакомый, а потому – точно не скопированный. – Я не тень. Я – тот, кто тебя любит. И тот, кто все испортил. И тот, – он замялся на мгновение, – кто все исправит, если позволишь.