Невеста по ошибке для альфы из клетки - Ксения Соболева Страница 23

— Теперь главное, - продолжила Инесса Марковна. - Нам необходимо определить, почему контур принял именно вашу кровь. У вас были контакты с родом Громовых? Стаями? Оборотнями? Родственными линиями?

— Нет.

— Подумайте внимательно.

— Я бы запомнила, если бы в моей жизни уже были огромные бородатые оборотни с древними печатями.

Громов посмотрел на меня поверх стола.

— Огромные бородатые?

— Это не комплимент.

— Тогда заберу обратно.

— Я вас вообще не отдавала.

— Елизавета Андреевна, - сказала Инесса Марковна.

— Простите. Нет. Не было. Я из обычной семьи. Мама бухгалтер. Отец… - Я запнулась. Не потому, что собиралась скрывать семейную драму от специзолятора, а потому что слово «отец» до сих пор оставалось во мне чем-то вроде старой занозы. Не болит каждую секунду, но стоит задеть - и сразу вспоминаешь, что она там. - Отец работал в Бюро. Давно. Потом ушёл.

Громов едва заметно изменился. Не лицом даже. Всем телом. До этого он сидел тяжело и спокойно, а теперь в нём что-то сжалось. Как у зверя, который услышал знакомый звук в лесу.

Инесса Марковна заметила это одновременно со мной.

— Фамилия отца?

Я посмотрела на неё. Почему-то мне стало неприятно. Очень.

— Светлов Андрей Михайлович.

На этот раз Громов не смог скрыть реакцию. Он медленно выпрямился. Его глаза стали совсем другими. Не насмешливыми, не холодными, не оценивающими. Острыми.

— Андрей Светлов? - спросил он.

Мне не понравилось, как он произнёс имя отца. Слишком уверенно. Слишком лично.

— Вы его знали?

Громов молчал. И вот это молчание было ответом само по себе.

— Роман, - сказала Инесса Марковна.

Он перевёл взгляд на неё, но отвечал мне:

— Знал.

Одно слово. Сухое. Тяжёлое. Как камень, упавший в воду.

Я выпрямилась.

— Откуда?

— Он вёл часть моего дела.

— Неправда.

— Почему?

— Потому что отец ушёл из Бюро раньше. До вашего дела.

— Кто тебе это сказал?

Я открыла рот. И закрыла. Потому что ответ был очевидный: мама, архивная справка, официальная версия, старые разговоры взрослых, которые замолкали, когда я входила в комнату. Отец не просто ушёл. Отец исчез из нашей жизни так аккуратно, как исчезают люди, о которых потом не любят говорить. Сначала были ночные звонки, потом командировки, потом мама с каменным лицом и фраза: «Папа больше не работает в Бюро». Потом вещи, собранные в коробку. Потом тишина. Я тогда была подростком и решила, что у взрослых своя отвратительная жизнь, в которой они могут предавать друг друга, исчезать и оставлять после себя только долги, старую куртку и запах табака в прихожей. Позже я пыталась искать документы. Нашла мало. Слишком мало для человека, который официально просто ушёл.

— Мне сказали, что он уволился до вашей посадки, - сказала я.

— Тебе солгали.

В комнате стало очень тихо.

— Осторожнее, Роман, - предупредила Инесса Марковна.

— Она всё равно узнает.

— Не здесь.

— Как мило, - сказала я. - Все опять знают что-то обо мне, кроме меня.

Виктор Сергеевич вмешался:

— Биография родственников Светловой не имеет прямого отношения к текущей процедуре.

Громов медленно повернул к нему голову.

— Имеет.

— На каком основании?

— Андрей Светлов был одним из тех, кто считал, что меня подставили.

Если бы он ударил кулаком по столу, эффект был бы слабее. Я даже не сразу поняла смысл. Слова дошли с задержкой. Подставили. Отец. Дело Громова. Красный уровень риска. Убийство главы «Северных». Три года в камере. Папка, которую Маргарита Павловна сунула мне в руки. Моя кровь, которую древняя печать почему-то приняла.