Невеста по ошибке для альфы из клетки - Ксения Соболева Страница 24

— Нет, - сказала я тихо. - Подождите. Вы хотите сказать, что мой отец участвовал в пересмотре вашего дела?

— Не в пересмотре.

— А в чём?

Громов посмотрел на Инессу Марковну. Та едва заметно покачала головой. Он вернул взгляд ко мне.

— В попытке не дать ему стать приговором.

У меня внутри всё похолодело.

— А потом он исчез, - сказала я.

Громов ничего не ответил. И это было хуже любого ответа.

— Нет, - повторила я уже злее. - Нет. Не надо делать такое лицо. Я не героиня трагического семейного расследования. Я младший специалист, которого сегодня послали с папкой. Если у вас есть информация о моём отце, вы скажете её нормально. Сейчас.

— Лиза…

— Елизавета Андреевна, - отрезала я. - Мы же договорились.

— Мы не договаривались.

— Тогда я договорилась сама с собой, и это самый надёжный договор в этой комнате.

Громов смотрел на меня несколько секунд. Потом сказал:

— Я не знаю, что с ним стало. Но он не увольнялся добровольно.

Я почувствовала, как пальцы сжимаются на стакане. Пластик тихо хрустнул.

— Откуда вы знаете?

— Потому что за два дня до моего ареста он сказал, что нашёл доказательство. А за день до ареста не пришёл на встречу.

— Какую встречу?

— Со мной.

— Зачем?

— Чтобы передать документы.

Я коротко рассмеялась. Очень неприятно. Не потому, что было смешно, а потому что мозг отказался сразу принимать новую реальность без какого-нибудь нервного шума.

— Конечно. Документы. В нашей семье все проблемы начинаются с документов.

Инесса Марковна положила ладонь на стол.

— Сейчас мы не можем обсуждать обстоятельства старого дела без доступа к материалам. Елизавета, я понимаю, что это важно, но в данный момент первичная задача - ваша безопасность и юридический статус Романа.

— Моя безопасность? - переспросила я. - Моя безопасность закончилась в тот момент, когда кто-то решил отправить меня в изолятор вместо старшего куратора. Кстати, кто именно это решил?

Виктор Сергеевич тут же отвёл взгляд. Очень быстро. Но я заметила. И Громов заметил. И Инесса Марковна заметила. В комнате будто стало на градус холоднее.

— Направление было согласовано Бюро, - сказал Виктор Сергеевич.

— Кем?

— Вашим руководством.

— Маргаритой Павловной?

— Не только.

— Что значит «не только»?

— Список согласования мы запросим, - сказала Инесса Марковна. - Не сейчас.

— Нет, именно сейчас. Потому что я начинаю подозревать, что моя кровь оказалась здесь не совсем случайно.

Павел Игоревич перестал печатать. Орлов у стены напрягся. Громов стал неподвижен, как камень перед обвалом.

Виктор Сергеевич медленно сказал:

— Вы делаете опасные выводы на основании стресса.

— Я делаю выводы на основании того, что меня, сотрудника с самым низким допуском, отправили к заключённому, у которого, как вы сами сказали, нет стандартных протоколов. При этом никто не предупредил меня о родовой печати, о крови, о риске активации, о том, что мой отец был связан с его делом. Это не стресс. Это арифметика.

Громов смотрел на меня уже без насмешки. И, кажется, впервые за всё время не как на шумную проблему, а как на человека, который быстро перестаёт быть удобной дурочкой с папкой.

— У тебя хороший язык, - сказал он.

— Я не разрешала его оценивать.

— И голова работает.

— Это вас удивляет?

— После первого впечатления - да.