Наказана с наслаждением - Кира Эро Страница 23

Рывок.

Ткань порвалась с тихим треском, обнажая плечи, грудь, живот. Холодный воздух ударил по коже, и я вздрогнула, инстинктивно прикрывая себя руками, но Кьяртан перехватил запястья одной ладонью, прижимая над головой.

— Не смей, — прорычал он, и голос стал ниже, хриплым, почти животным. — Не смей прятаться от меня.

Он толкнул меня назад, и я упала на диван, неловко, и прежде, чем успела опомниться, он навис надо мной, придавливая своим весом к подушкам. Его тело было горячим, твёрдым, и я чувствовала каждый изгиб, каждую мышцу, напряжённую под одеждой.

Нет.

Не так.

Не здесь.

— Кьяртан… Я с …— начала я, но он накрыл мой рот ладонью, зажимая слова.

— Тихо, — прошептал он, склоняясь так близко, что наши лица почти соприкоснулись. — Я не хочу слышать его имя из твоих губ. Не сейчас. Не когда ты под мной.

Свободной рукой он сорвал остатки платья, оставляя меня практически обнажённой, и я чувствовала, как его взгляд скользит по телу — медленно, собственнически, словно он оценивал добычу.

Охотник.

Хищник.

Владелец.

Он убрал руку с моего рта, но прежде, чем я успела вдохнуть, его губы обрушились на мои — грубо, требовательно, без капли нежности. Поцелуй был наказанием, утверждением власти, и я почувствовала вкус железа, когда его зубы прикусили мою нижнюю губу.

Больно.

Но не только.

Метка вспыхнула огнём, и волна жара прокатилась по телу, сметая остатки сопротивления. Я застонала в его рот, ненавидя себя за это, ненавидя то, как тело прогибалось навстречу, требуя больше.

Кьяртан отстранился, глядя на меня сверху вниз, и в его глазах читалось удовлетворение.

— Вот так, — прошептал он, и пальцы скользнули вниз, между моих ног, находя влагу, которую я не могла скрыть. — Вот как ты отзываешься на меня. Не на него. На меня.

Он толкнул два пальца внутрь без предупреждения, резко, глубоко, и я выгнулась, задыхаясь от внезапности ощущения. Тело сжалось вокруг его пальцев, жадно, предательски, и я услышала, как он тихо рычит от удовольствия.

— Моя, — прорычал он, двигая пальцами медленно, методично, растягивая, готовя. — Каждый кусочек этого тела. Каждый стон. Каждая капля. Моя.

Нет.

Да.

Боже, помоги мне.

Он вытащил пальцы, и я почувствовала пустоту — болезненную, требовательную, и бёдра сами подались вперёд, ища его прикосновений.

Кьяр усмехнулся, и звук был тёмным, торжествующим.

— Видишь? — прошептал он, расстёгивая штаны. — Ты можешь отрицать словами, но тело знает правду.

Он вошёл одним толчком — жёстко, глубоко, до предела, и я закричала, впиваясь ногтями в его плечи. Не было подготовки, не было нежности, только грубое утверждение власти, и боль смешалась с удовольствием так плотно, что я не могла отличить одно от другого.

— Кьяртан… — простонала я, и имя вырвалось помимо воли, молитвой и проклятьем одновременно.

— Да, — прорычал он, начиная двигаться — быстро, яростно, каждый толчок загоняя меня глубже в подушки. — Говори моё имя. Не его. Моё.

Рука метнулась к моей шее, сжимая, не перекрывая воздух полностью, но достаточно, чтобы напомнить — он контролирует не только удовольствие, но и дыхание, жизнь, всё.

— Кьяртан, — повторила я, задыхаясь, и голос дрожал от смеси страха и возбуждения.

— Ещё, — потребовал он, ускоряясь, и я чувствовала, как тело начинает подниматься к краю, к той точке, где контроль рушится и остаётся только ощущение. — Громче.