Наказана с наслаждением - Кира Эро Страница 22

— Прекрасно, — выдохнул он. — Тогда… до встречи?

— До встречи, — эхом откликнулась я.

Он кивнул, задержал взгляд на моём лице ещё на мгновение, потом развернулся и зашагал прочь, и я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри просыпается что-то забытое — надежда.

Глупая.

Опасная.

Но живая.

Я толкнула дверь и вошла в дом, всё ещё улыбаясь, всё ещё чувствуя тепло его руки на своей талии, всё ещё веря, что, может быть, не всё потеряно.

Может быть, я ещё могу быть нормальной.

Может быть…

— Приятный вечер?

Голос прозвучал из темноты, низкий, насмешливый, и сердце остановилось.

Я замерла, рука всё ещё на дверной ручке, и медленно повернула голову.

Кьяртан сидел на диване в тени, откинувшись назад, скрестив ноги, и даже в темноте я видела блеск его глаз — холодный, хищный, полный чего-то, от чего кровь стыла в жилах.

Глава 10

Глава 10

Его пальцы на моём горле были тёплыми, почти нежными, но я чувствовала силу в них — способность сжать сильнее, раздавить, сломать. Он не делал этого, но угроза висела в воздухе, осязаемая, как запах грозы перед ливнем.

Дыши.

Не показывай страх.

Он чувствует страх.

Кьяртан наклонился ближе, и я почувствовала, как его дыхание касается моей шеи — тёплое, медленное, почти ленивое. Он втянул воздух, глубоко, будто пробовал на вкус, и тихо усмехнулся.

— Пахнешь им, — произнёс он, и голос был тише шёпота, но каждое слово впечатывалось в сознание, как горячее железо. — Знаешь, что у драконов очень острое обоняние? Я чувствовал тебя, когда ты ещё не открыла дверь, охотница.

Сердце колотилось так сильно, что я была уверена — он слышит.

— Это был просто танец, — выдавила я, и голос прозвучал слабее, чем хотелось. — Ничего больше. Вежливость. Долг перед королём.

Зачем я оправдываюсь?

Зачем объясняю?

Он не имеет права…

Но метка на бедре пульсировала в такт его дыханию, и тело уже начинало откликаться — предательски, безжалостно, без моего согласия.

Кьяртан отстранился на несколько сантиметров, изучая моё лицо, и в его глазах плясало что-то тёмное, почти весёлое.

— Просто танец, — повторил он насмешливо. — Вежливость. — Он провёл пальцем по моей щеке, медленно, почти нежно, и я ненавидела то, как моя кожа вспыхивала под его прикосновением. — Тогда почему ты улыбалась? Почему твоё сердце билось так же быстро, как сейчас, когда он держал тебя за талию?

Он следил.

Всё время.

Видел каждую улыбку, каждый взгляд.

— Ты следил за мной, — произнесла я, и в голосе прорвалось возмущение, смешанное с чем-то похожим на страх. — Весь вечер. Ты был там.

— Конечно был, — ответил он просто, и усмешка стала шире. — Ты моя, Рен. Думала, я позволю какому-то человеку трогать то, что принадлежит мне?

— Я не принадлежу тебе! — вырвалось прежде, чем я успела сдержаться.

Молчание.

Его глаза вспыхнули золотом, и я поняла, что совершила ошибку.

— Не принадлежишь? — переспросил он тихо, и тон стал опасным, острым, как лезвие. — Тогда почему твоё тело уже горит? Почему между ног уже влажно, хотя я даже не коснулся тебя там?

Боже.

Он чувствует.

Всё.

— Это метка, — выдохнула я, пытаясь удержаться на плаву, на грани контроля. — Не я. Это проклятье, которое ты…

— Не важно, — оборвал он, и рука метнулась к вырезу моего платья, сжимая ткань. — Заплатишь мне. За танец. За улыбки. За мысли о том, что можешь быть с кем-то другим.