Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви - Лариса Петровичева Страница 231

Нити, которые текли от его пальцев к шее Виктора, дрогнули и натянулись. Виктор со стоном потянулся к горлу, и Кавереллин предостерегающе цокнул языком.

— Нет-нет, сынок! – воскликнул он. – Не трогай, а то испортишь все веселье прежде, чем станет весело. Глория, появись, или я его задушу. Эй, вы! Сюда!

Сверху послышался шум. Люди на втором этаже покорно поднимались и, путаясь в собственных ногах, медленно шли к лестнице. Шевельнулись слуги в своих комнатушках – послушные марионетки шли закрыть хозяина своими телами. Ничего другого я и не ожидала.

Нити натянулись сильнее. Сквозь сонную муть во взгляде Виктора пробилась мольба.

— Глория, – прошептал он, и далеко в моей душе, за силой и долгом, встрепенулись любовь и печаль. – Глория… – Голос Виктора окреп, и он закончил фразу: – Убей его.

Я сделала два шага вперед, выплывая в зону видимости, и с силой швырнула третий «громобой», вложив в него все, что сейчас пело в моем сердце. Колосок на ладони налился золотом: в третьем «громобое» были и силы Аврелия, и на какую-то долю секунды меня стиснуло тоской.

Лицо Кавереллина дрогнуло, искажаясь ужасом. «Громобой» пролетел плавно и сильно, словно диск, который вырвался из руки дискобола, скользнул, срезая правую часть головы Кукловода, и рассыпался океаном красно-рыжих искр. Кавереллин качнулся и рухнул за диваном. Воздух наполнился алыми каплями, загустел, но порыв свежего ветра вымел тьму и гниль прочь.

С Кукловодом было покончено.

Сказав себе это, я почувствовала такую усталость, что едва удержалась на ногах.

Кругом царило свежее осеннее утро – пасмурное, но без дождя. Виктор со стоном осел на диван. Я склонилась над ним, похлопала по щекам. Муть утекала из его взгляда, с каждой секундой Виктор смотрел все яснее, а я смотрела на него и понимала, что готова так смотреть долго-долго – вечно.

— Глория, – выдохнул он. – Слава богам, ты жива.

— Жива.

Я заглянула за диван и убедилась, что от Кавереллина осталась только груда пепла. «Громобой» всегда так срабатывает.

Бургомистр завозился на ковре, поднимаясь, увидел, что его гостиная разрушена, издал жалобный стон и, обернувшись в нашу сторону, спросил:

— Господа… Госпожа Шмидт, что же это такое? Что случилось?

Я ободряюще улыбнулась и ответила:

— Все в порядке. Все живы.

И сама удивилась тому, насколько спокойно прозвучали эти слова.

* * *

Виктор

Конечно, когда Глория расколотила зеркало направленным заклинанием и мы вышли из дома бургомистра, приехали и полиция округа, испуганно звеня колокольчиками на экипажах, и маги, которых отправил Бруно, и люди из медицинской службы в белых халатах поверх пальто. Но дело уже было сделано. Я шел, чувствуя, как ко мне возвращается ощущение собственного тела, и старался идти спокойно и ровно. Все кончилось. Глория взяла меня под руку, от нее так и веяло жаром сгоревших заклинаний и убитого врага.

— То есть это…

Бургомистр, который провожал нас, растерянно провел ладонью по лбу.

— Преступник во всекоролевском розыске, – ответила Глория. – Убийца. Вы и ваша семья должны были стать живым щитом для его спасения.

Бургомистр даже икнул от таких новостей – должно быть, представил, как жена и дети встают перед Кавереллином покорными куклами, которые даже помыслить не могут о сопротивлении, просто идут отдавать свою жизнь.