Жена герцога-дракона - Эва Морей Страница 24

С тренировочного плаца Торна исчезли серебряные мечи. Зачем вообще делать тренировочные мечи из серебра – вопрос философский, но факт оставался фактом: были и исчезли.

По мелочи пропала позолоченная ручка парадной двери. Затем – серебряный поднос, который Марена вынесла для обеда на свежем воздухе. В какой-то момент почти все жители поместья бегали организованной кучкой, пытаясь осознать, куда именно всё делось. Я нервно жевала губу, стараясь как можно дольше оттянуть неизбежное. Но поиски всё равно привели нас в дальний сад.

Рейв лежал там, свернувшись, как огромный самодовольный кот, и дремал. Под его боком, аккуратно сложенные, поблёскивали все пропавшие предметы. Некоторые были слегка оплавлены. Некоторые помяты. Серебряные мечи отдалённо напоминали игрушку для жевания.

— Это… — начала Марена.

— Его, — закончила я.

Я подошла ближе. От Рейва шло спокойствие. И чёткое ощущение: не трогать.

— Рейв… — начала я нерешительно.

Он приоткрыл один глаз и внимательно посмотрел на меня. Без агрессии. Я потянулась к ножницам – садовник уже был близок к нервному срыву. Рейв медленно прижал лапу к куче, не спуская с меня взгляда. От него пошла волна недоумения и лёгкого раздражения.

И тогда в моей голове раздалось:

— Моё.

Я замерла.

Обернулась, пытаясь понять, слышал ли это кто-то ещё. Нет. Все просто смотрели на дракона. Это слышала только я.

— Это не «твоё», — сказала я, с усилием подбирая слова. — Это общее.

— Общее — значит моё тоже.

Я прикрыла глаза.

— Мы вернёмся к этому разговору позже.

От него пришло удовлетворение. Он снова закрыл глаз. После этого объяснять пришлось уже мне. Кассандра сияла энтузиазмом, Торн выглядел настороженно, остальные – откровенно испуганно. Мы сошлись на том, что ментальная связь – одно из проявлений истинности. Но легче от этого не стало.

Проблемы в поведении Рейва нарастали. Он всё меньше реагировал на слова и всё больше на состояния. Любая резкая эмоция цепляла его внимание. Любое напряжение вызывало отклик. Я всё чаще ловила себя на том, что не сплю ночами, прокручивая в голове один и тот же вопрос: как долго я смогу его удерживать? Мы перерыли библиотеку ещё раз. Безрезультатно. Мысли о том, чтобы просто лететь куда глаза глядят, становились всё менее абсурдными.

Лис, в отличие от меня, пребывал в чистом восторге. Во время очередного патруля он носился по двору, размахивая руками и крича что-то вроде:

— Я здесь! Ты видел?!

Рейв реагировал мгновенно: снижался, наклонял голову, прислушивался. Сначала это выглядело трогательно. Потом – тревожно. Когда Торн начал тренировку с Лисом, всё пошло не так. Лис споткнулся и упал. Ярость ударила по связи, как огонь. Рейв резко пошёл вниз. Торн успел подхватить Лиса и в тот же момент дракон тяжело приземлился, издав рёв. От него шло одно чувство: защитить.

— Рейв! — резко сказала я.

Я шагнула вперёд, врезаясь в его эмоции. Спокойствие. Связь. Я здесь. Я чувствовала, как он сжимает ярость, загоняя её внутрь. Он отступил. Торн побледнел. Лис смотрел с восторгом.

А у меня дрожали руки.

К вечеру напряжение в поместье стало почти осязаемым – как перед грозой, когда воздух давит на виски, а любое резкое движение кажется ошибкой. Рейв лежал в дальнем саду, но не дремал. Я чувствовала это отчётливо. Его внимание было растянуто, насторожено, словно он удерживал сразу несколько направлений. Любой повышенный голос отзывался во мне эхом – волной концентрации, направленной вовне. Любой резкий жест заставлял его приподнимать голову.