Газолин - Виктория Голубева Страница 24

Слезы текут по лицу, но я глажу теплую руку и улыбаюсь.

— Ты жив.

Хантер

Моя первая мысль, когда я увидел аварию Монклера: здесь не поможет даже имя его отца.

Вторая – мне нужно идти к Крису. Это мой шанс.

Монклер родился с серебряной ложкой во рту и именем отца, которое открывает любые двери и приносит рекламные контракты.

Я начинаю с нуля. За меня никто не пробьется вперед, а значит, иногда приходится быть менее разборчивым ради своей цели.

Глазами нахожу Криса на капитанском мостике. Он вглядывается в монитор с повтором аварии, а позади него девушка, начальник PR-службы, что-то эмоционально ему объясняет.

Я перебегаю пит-лейн и подхожу с другой стороны.

— Как он? – спрашиваю, хотя и так знаю ответ. Его радио молчит.

Крис неопределенно мотает головой. Над нами слышится ритмичный шум медицинского вертолета. По позвоночнику пробегают мурашки. Сейчас каждый гонщик в паддоке про себя благодарит бога, что это не он влетел в бетонное ограждение на скорости двести километров в час. И инженеров безопасности – за гало, огнестойкий костюм и карбоновый шлем.

— Нам нужно показать единство, командный дух, – продолжает прерванный разговор девушка, косясь на экран телефона, куда сыплются сообщения. Если маршалы сейчас тушат настоящий пожар, то она – тот, кто борется с пламенем в сети, управляет им. – Я отправила в больницу Джессику, нашего интерна, она все организует на месте. Нужно дать понять: мы с Робертом. С ним наши мысли, молитвы и вся поддержка, на какую мы только способны. – Девушка поднимает глаза от экрана и касается плеча Криса. – Тебе нужно поехать. Мы устроим пресс-конференцию прямо в больнице.

— Что мы им скажем? Что ничего не знаем, но очень надеемся, что все хорошо, несмотря на то, что машина всмятку? – тихо и почему-то зло говорит Крис, не поворачиваясь. Он продолжает смотреть в экраны с телеметрией, но я не знаю, видит ли он там что-нибудь.

— Я поеду, – говорю я без раздумий.

Похоже, мне удалось удивить Криса. Он поворачивается ко мне с вопросом:

— Зачем?

— Чтобы показать: даже без Роберта у команды есть кого посадить за руль, – отвечаю серьезно. – Уверен, сейчас все будут ждать, что под нами зашатается стул. Нужно дать понять: несмотря ни на что, «Меркурий»… – я делаю паузу, подбирая нужные слова, – не останавливается.

— Хантер прав, – подхватывает PR-девушка, глядя на меня с нескрываемым интересом. Как же ее зовут? Милли? Морган? – Показав Хантера прессе, мы дадим четкий сигнал. Продемонстрируем королевскую преемственность: у нас есть сильный резервный пилот, и он готов выйти на старт, – она прокашливается и добавляет: – Разумеется, мы желаем Роберту скорейшего выздоровления и готовы вернуть ему болид, как только он снова будет готов гоняться.

И вот спустя несколько часов тревожного ожидания, утром следующего дня, мы заходим в комнату для посетителей в больнице, где расположилась PR-служба «Меркурия» почти в полном составе. Журналистов уже согнали в импровизированный конференц-зал – кафетерий на первом этаже. Когда мы проходили мимо, даже сквозь стеклянные стены был слышен стрекот десятков камер.

Как администрация больницы разрешила им такое?

Мы с Джоном Бромли стоим позади Криса, как молчаливая охрана. Основной и резервный пилоты. Я осматриваюсь и замечаю Сиену у автомата с кофе. Кепка надвинута низко на глаза, но ее невозможно не узнать. Неужели она провела здесь всю ночь?