Академия ядов - Елена Станиславская Страница 24

— Ничего себе! – Оживившись, Еникай откинул на спину косы. – Так-так. Кто у нас с юга? Мирн!

— Не он.

— Э-э… Гдан!

— Снова мимо.

Еникай скривился, словно хлебнул горькой заварки.

— Только не говори, что Велимир.

Тьяна нахмурилась. Похоже, у мертвого жениха в академии была не самая лучшая репутация. Вот и Мару он не нравился. «Жутко раздражал» – кажется, так о Вэле отозвался Медович.

— Точно. Он, – присвистнул Еникай, взяв какую-то грустно-сочувствующую ноту. – Жаль, конечно. Ну может, появление невесты приведет его в чувство.

Ничто на свете не могло привести Велимира в чувство, но Еникаю пока не стоило знать об этом. Тьяна потупила взгляд и повела плечами, показывая, что разговор утратил легкость и теплоту.

— Не понимаю, о чем ты, – сухо сказала она.

Широкая грудь Еникая раздулась от вздоха.

— Знаешь, – он качнул головой, – я не имею права лезть в ваши отношения, но дам дружеский совет: поговори с Младой Требух – ядовщицей со второго круга. А потом – с самим Велимиром.

— Хочешь сказать, он мне изменяет? – Тьяна постаралась, чтобы вопрос прозвучал без наигранного надрыва, но и не равнодушно. Получилось что-то среднее между скрипом калитки и мяуканьем голодной кошки. – С этой Младой?

— Нет, не совсем, – смешался Еникай. – Просто поговори с ней, ладно?

Тьяна кивнула. Может, Велимир променял ее на ядовщицу-второкружницу – и поэтому действие яда продолжилось? Хотя, вероятно, Вэл никогда и не испытывал к Тьяне нежных чувств: просто притворялся, чтобы залезть под юбку. Вспомнилось, как он вел себя всякий раз, когда они оставались наедине, и внутри прокатилось протяжное «брр». Кто знает, не проделывал ли жених то же самое с Младой – и не угостила ли она его за это «Кровобегом»?

В комнате повисла тишина. Тьма за виноградной завесой, достигнув пика, начала таять, подобно шоколаду во рту. Еникай поднялся и взял со стула свой костюм. Отвалившись от туники, один из багряных листьев спорхнул на пол.

— Я пойду. Надо хоть часок поспать перед занятиями, да и тебе тоже. Извини, если, – Еникай замешкался у двери, – сболтнул лишнего и испортил настроение.

— Ничего, все в порядке. Спасибо за чай. И за разговор. И за… дружеский совет. – Тьяна положила ладонь на засов. – А как ты все-таки попал в мою комнату?

— Крючок из проволоки. Просовываешь в щель, подцепляешь задвижку. Старый трюк. – Он улыбнулся напоследок, но уже не так открыто и лучезарно. – Не беспокойся, это не повторится.

Заперев дверь, Тьяна какое-то время разглядывала опустевшую комнату. Капли, срываясь с крана, бились о раковину. В воздухе стоял запах шоколада, горошка-бабочки и Лже-Хитвика. Горькая усмешка коснулась губ: как она могла поверить, что лесное чудовище явилось наказать ее? Это все нервы, нервы. Бесконечный день, сплетенный из тревог и провалов. Покачав головой, Тьяна достала бинокль и подошла к окну. Направила окуляры на часовню. Застыла в ожидании. Небо залиловело, засеребрилось, подернулось золотым налетом, и вскоре по каменным ступеням взошел священнослужитель в белой ритуальной накидке. Он неспешно отворил дверь, сонно вгляделся внутрь – и шарахнулся. Лицо мужчины исказила гримаса ужаса. Каблук соскользнул со ступени, и священник снежным комом покатился вниз. Тьяна искренне понадеялась, что он ничего себе не сломал.