Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви - Лариса Петровичева Страница 244

Я обернулась. Капризная юная леди заваливалась на землю, царапая горло скрюченными пальцами и раскрывая-закрывая рот. Ее лицо налилось красным, глаза испуганно распахнулись, и вилка, на которую было насажено осьминожье щупальце, звякнула по столу. Кто-то из гостей испуганно вскрикнул, кто-то шарахнулся в сторону, требуя звать врача.

Турист бросился к девушке, рухнул рядом с ней на колени и воскликнул:

— Китти! Я же говорил, что тебе их нельзя!

Китти могла лишь сипеть. По ее щекам побежали слезы – видимо, морепродукты вызвали аллергию и невозможность дышать.

Мне сделалось страшно – так страшно, как никогда прежде. Я понимала, что сейчас сделаю и что мне потом за это будет. И не могла не сделать, потому что знала, чем это может кончиться.

Заклинание называлось «разрушитель оков». Я бросила его в сторону задыхающейся Китти и сдавленно зашипела, тряся рукой: много лет не колдовала, отдача прошла от плеча до пальцев, заставив руку налиться мелкой противной дрожью. Хрип Китти сделался тоньше и вдруг оборвался – девушка смогла дышать.

На ресторанчик обрушилась тишина, густая и непроницаемая. А потом ее разрушили радостные возгласы и аплодисменты.

— Нет-нет, не ругайте ее, господин инквизитор! Пожалуйста!

Китти усадили в кресло, принесли воды. Девушка сделала несколько глотков и окончательно пришла в себя. Я стояла рядом, глядя на носки своих белых туфель на плоской подошве, и представляла, что будет дальше.

Колдовство в присутствии инквизитора. За такое во все времена полагался костер. Но, бросая в Китти «разрушитель оков», я не думала о костре. Я вообще ни о чем не думала, просто сделала то, что должна была. Сейчас Китти смотрела на меня с благодарностью, а на Энцо Саброру – с искренней мольбой.

Он поднялся из-за стола, неторопливый и грозный, словно идущий шторм, и я с каким-то внутренним нервным смехом подумала, что мое дело скверно.

— Если бы не она, я бы уже умерла! – продолжала Китти, и ее густо накрашенные ресницы захлопали так, что смогли бы растопить даже каменное мужское сердце. Спутник Китти посмотрел на нее с укоризной, и она торопливо добавила: – Да, я знаю, я сама виновата, что решила это съесть, но в прошлый раз у меня не было аллергии на морепродукты, и я решила, что она кончилась! Прошу вас, господин инквизитор, не будьте к ней суровы!

«Будет, – подумала я. – Мой арест – это его возможность вернуться героем на прежнюю работу. Восстановиться там, откуда его выкинули. Он не упустит такого случая».

— Не будет, не будет!

Бургомистр приобнял Саброру за плечи, и это выглядело как в стихах у классика: «Мужик и ахнуть не успел, как на него медведь насел». Максим Вайн славился и ростом, и весом, и широтой плеч.

— Я ручаюсь за госпожу Уиллоу, она законопослушная ведьма, и сейчас ею двигало лишь желание спасти человека!

«Да хоть ты обручайся тут, – устало подумала я. – Он будет делать свою работу».

Правый край рта инквизитора дрогнул в улыбке. Кажется, его забавляла вся эта суета вокруг ведьмы, которой пришла в голову блажь спасти человека. Обычно-то ведьмы занимаются совсем другими вещами. Они ткут приворотные нити, намертво пришивая одну душу к другой, поднимают покойников из свежих могил и отправляют их пить кровь живых, чтобы получить вечную молодость, насылают порчу на жертву с другого конца света, поднимают ураганы и приказывают засухам уничтожать посевы и ввергать в голод целые страны.