Виноваты стулья - Марианна Красовская Страница 25

— Само собою, сударыня. Все сделаем в лучшем виде. В трактир, может, какой, по пути заехать?

Я поморщилась. Меня подташнивало, есть уже не хотелось. Кристину, поди, накормили, да и Ксанка голодной не осталась.

— Домой и побыстрее, — вздохнула я. — Темнеет, холодает.

— И то верно.

Кристина выскочила из дома тетки румяная, довольная и в новом ярком платке.

— Матушка, тетя Амелия обещала с отцом поговорить про мое замужество. Сказала, что никто не должен насильно выходить замуж!

— Верно, — процедила сквозь зубы я. — Но Илья ее слушать не станет.

— Что-то случилось? Вы что узнали?

— Илья Александрович разорен. Твое замужество, по его мнению, спасет тебя от нищеты.

— Но Кичигины — очень богатые! Почему они не помогут?

— Потому что твой папенька с мужем Амелии Александровны рассорился еще лет десять назад, — вздохнула я. — И теперь, в своей непомерной гордыне, на поклон точно не пойдет.

— А из-за чего рассорился?

— Откуда мне знать? Я ведь ему не жена, мне про такое не рассказывают.

Наверное, не стоило мне посвящать Кристину в свои семейные проблемы, но ведь ей уже шестнадцать, а не десять! Девочка она умная, все видит и понимает. Что делать, старшая дочь всегда была мне хорошей подругой!

— Тетя Амелия сказала, что оплатит мне учебу в художественном училище.

— Если муж тебе позволит учиться.

Мы обе замолчали. Кристя прижалась ко мне, опустила голову на плечо, сунула тоненькую ручку под локоть. Я повернулась и поцеловала ее в лоб.

— Мы что-нибудь придумаем, — пообещала я. — Только не печалься раньше времени.

— Не буду.

Бричка свернула в какой-то переулок, едва освещенный мерцающим газовым фонарем. На крыльце небольшого кирпичного домика нас уже ждала Ксанка, высокая, крупная, с какими-то узлами в руках.

— Как родители? — вежливо спросила я у шумно сопящей горничной. — Как дочка?

— Маменька совсем сдала, — грустно ответила женщина. — Почти уж не встает. Помрет, наверное, скоро. Хорошо, что папка за ней ходит, заботится. А Иришка совсем большая уж, четырнадцать ей. Еще годик — и работать пойдет. Пока учится в школе, старается, в математике успехи делает. Учителя ее хвалят, предлагают дальше на педагогические курсы идти.

— Работать в школе всяко лучше, чем за прилавком торговать или на фабрике здоровье губить, — согласилась я.

— Знамо дело. Учителькам и квартиры дают, и жалование, и униформу. К тому же на курсах можно приличного жениха найти, — кивнула рациональная Ксанка. — Только курсы же платные все… Где столько денег взять? Ну, если она экзамены хорошо сдаст, можно на стипендию попробовать… Поживем-увидим.

Я вздохнула. Кто бы мог подумать, что у меня и у горничной будут одни и те же заботы? Может быть, Ксанке даже проще жить. У нее есть жалование, есть работа, у дочери есть какой-никакой, а выбор жизненного пути. А я… живу на подачки от любовника. И без его согласия не могу даже Кристинку отправить учиться.

И все же я ничего не могу предъявить Аннет. У нее не особо был выбор. Даже если бы она могла предположить, что с Ильей все закончится так печально, то иной вариант развития событий был еще хуже. Двенадцать часов за прилавком, каждый день. Один выходной в неделю, десять дней отпуска в год. Никакой личной жизни, никакого карьерного роста. Положим, она нашла бы мужа — точно тем же способом, что познакомилась с Ильей. Декретных отпусков, как я понимаю, в этом мире не предполагается. Хочешь детей — или увольняйся, или ищи кормилицу и няньку. В общем, тлен и безысходность.