Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава Страница 25

— Сядь.

— Я постою.

— Сядь, или мы заставим тебя сесть.

Гелла села. Не потому, что испугалась угрозы — просто поняла, что сейчас не время для героизма.

— Твоя формула, — сказал главный, — уже привлекла внимание нежелательных лиц. Мы знаем, что за тобой охотятся. Знаем, что кто-то изнутри академии сливает информацию. Мы также знаем, что ректор Дандарский назначил тебя своей напарницей.

— Да. И что?

— И то, что мы приказываем ему следить за тобой. Докладывать о каждом твоём шаге. О каждом твоём контакте. О каждой твоей формуле.

Гелла похолодела.

— Вы хотите, чтобы он шпионил за мной?

— Мы хотим, чтобы он защищал интересы империи. Если ты не представляешь угрозы — тебе нечего бояться.

— А если представляю?

— Тогда он получит приказ тебя нейтрализовать.

Гелла сжала кулаки. Ногти впились в ладони.

— Он согласился?

— Он подчиняется приказам Совета, — сказал главный. — Как и все.

Он подал знак, и один из членов совета протянул Гелле пергамент.

— Это протокол сегодняшнего заседания. Подпиши.

Гелла взяла пергамент. Пробежала глазами. Всё, что они обсуждали, было изложено сухим канцелярским языком. В самом низу — строчка: «Студентка Гелла подтверждает, что не будет препятствовать выполнению приказа Совета».

— Я не буду это подписывать, — сказала она.

— Подпишешь, — главный улыбнулся. — Иначе мы не выпустим тебя отсюда.

Гелла посмотрела на него. Потом на членов совета — на их холодные, равнодушные лица. Потом на дверь, за которой, вероятно, стояли те двое — высокий и коренастый.

Могу ли я прорваться? — подумала она. — Двенадцать ампул против двенадцати ведьмаков? Шансы… нулевые.

Она взяла перо и поставила подпись.

— Умная девочка, — сказал главный. — Можешь идти.

Гелла встала. Она чувствовала, как внутри всё кипит. Но лицо оставалось спокойным.

— Один вопрос, — сказала она.

— Какой?

— Вы сказали, что ректор будет докладывать вам о каждом моём шаге. А ему вы сказали, что я буду докладывать о нём?

Тишина.

Главный посмотрел на неё долгим взглядом. Потом медленно, очень медленно, улыбнулся.

— Не умничай, девочка. Это опасно для здоровья.

Гелла кивнула и пошла к двери.

•••

Обратная дорога в карете была молчаливой.

Гелла сидела, уставившись в стенку, и переваривала услышанное. Совет приказал Омэну следить за ней. Но она не знала, знает ли Омэн, что она знает. И знает ли он, что она знает, что он знает?

Голова идёт кругом, — подумала она. — Вот так живут шпионы? Постоянно в паранойе?

Она вспомнила глаза Омэна. Холодные, янтарные, с вертикальным зрачком. Он действительно подчиняется приказам Совета? Или у него свои планы?

Карета остановилась у чёрного хода академии. Гелла вышла, не попрощавшись с сопровождающими.

В коридоре было темно. Она шла на автомате, поворачивая знакомые углы, спускаясь в знакомый подвал. Лаборатория встретила её запахом кислоты и тишиной.

Гелла села на табурет, положила голову на руки и закрыла глаза.

— Ты где была? — раздался голос.

Она вздрогнула.

Кай сидел в углу, накрытый старым плащом. Видимо, ждал её несколько часов.

— На заседании военного совета, — сказала Гелла.

— Что? Как?

— Приехали, забрали, увезли, допросили, отпустили.

— И что они хотели?

— Формулу. Я не отдала.

Кай подошёл к ней, сел рядом.

— Гелла, это опасно. Очень опасно. Если они решат, что ты угроза…